Книга Измена. На бис!, страница 32 – Ася Вернадская

Я видела, как она удовлетворённо усмехается в зеркале, глядя на моё побелевшее лицо.

Тишину разрывали только удары моего сердца и её лёгкое, самодовольное сопение. Она потянулась за тушью. И начала поправлять макияж.

Я не думала. Тело среагировало само.

С тихим, звериным рыком я рванулась вперёд. Моя рука впилась в её идеально уложенные волосы и с силой дёрнула на себя.

— А-а-арргх! — Милана взвыла от неожиданности и боли, откинувшись назад. Она дёрнула рукой и угодила кисточкой от туши прямо себе в глаз.

— Сука! Ты чего, очумела?! — она начала крутиться, пытаясь вырваться, смогла повернуться. Её ногти впились мне в руку, пытаясь оторвать её от своих волос, царапая кожу до крови. Боль была острой, но она только добавила ярости.

— Молчи, шлюха! — прошипела я, отталкивая её к стене обеими руками. Её глаза, секунду назад полные триумфа, округлились от ужаса. — Трахнула моего мужа в моей постели? Звонила мне, травила? Получи!

Я с силой влепила ей пощёчину. Она завизжала.

— Я тебе всё лицо исцарапаю, мразь! — выла Милана. Она рванулась в сторону, схватив меня за плечи, мы вместе рухнули на скользкий кафель. Удар об пол вышиб воздух у нас обоих. Мы катались по полу, царапаясь, дёргаясь, пытаясь друг друга придушить. С моей щеки текла кровь — она успела провести ногтем. Я в ответ вцепилась ей в мочку уха и дёрнула.

— А-а-а! Отстань, психопатка!

— Сама психопатка!

Мы были похожи на двух дерущихся кошек — грязных, разъярённых, без капли грации, за которую так цеплялись на сцене. Я занесла руку, чтобы ударить, но тут дверь в раздевалку с грохотом распахнулась, ударившись о стену.

На пороге, залитая светом из коридора, стояла Мария Витальевна. Она, обычно собранная и строгая, сейчас была просто в ярости. Замерла на секунду, окидывая взглядом сцену.

— ЧТО ЭТО?! — её крик был таким оглушительным, что мы обе замерли. — ВСТАТЬ! СИЮ ЖЕ СЕКУНДУ!

Мы разлепились, как два пойманных на драке школьника, и поднялись, пошатываясь. Дышали, как загнанные лошади. У Миланы из носа текла кровь, тушь была размазана по всему лицу. У меня губа распухла, а на руке зияли красные царапины.

Мария Витальевна подошла вплотную к нам.

— Вы с ума посходили?! Что за бои без правил вы тут устроили?! Вы знаете, что завтра гастроли в Нижний начинаются? Вы в афишах! Вас ждёт зал! А вы что делаете? Выясняете, чья киска слаще?! — Она ткнула пальцем в мою грудь, потом в Милану. — Если вы тут друг другу глаза выцарапаете, кто танцевать будет, а? КОРОВЫ ГЛУПЫЕ! Вы — лицо театра! А ведёте себя как последние алкашки в пивной!

Она задыхалась от злости.

— Всё. По домам. Сейчас. Приводите себя в божеский вид. И если у кого-то из вас завтра будет хоть один синяк, который нельзя скрыть гримом, я лично сломаю вам ноги. И танцевать вы будете на костылях! ПОНЯТНО?!

Мы молча кивнули, не в силах вымолвить ни слова. Мария Витальевна, плюнув от отвращения, развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.

В раздевалке воцарилась тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым дыханием. Милана первой пошевелилась. Она подошла к зеркалу, смотря на своё окровавленное отражение. Потом медленно повернулась ко мне. В её глазах была холодная, обещающая месть ненависть.

— Драться, как последняя тварь, — просипела она, вытирая кровь дрожащей рукой. — Опустилась совсем, Ариадна. Арсений будет в восторге, когда узнает, во что ты превратилась.