Книга Моя тьма, его правила, страница 119 – Светлана Тимина

И сядет. Освободится? Нет. Но хоть снимет с себя этот груз.

Он уже открыл дверь машины…

Когда увидел её.

Дреа.

Она стояла прямо перед ним. В кожаных обтягивающих легинсах и ветровке, волосы спутаны, лицо бледное. Но глаза — другие. Не пустые. Глубокие. И… растерянные?

— Не делай этого, — прошептала она, подойдя ближе.

Он смотрел, не двигаясь.

— Дреа...

— Это не даст мне счастья, Майкл. Я думала, что хочу, чтобы ты сгнил за решёткой. Но я поняла… ты сядешь — а я останусь здесь. С этим. С собой.

Она обхватила себя руками, словно мёрзла.

— Тогда что? — он выдохнул. — Как ты хочешь исправить то, что уже произошло?

— Поехали. В студию. Я покажу.

Он не понял. Но сел за руль. Её голос был треснутым, но не сломанным. И внутри у него всё перевернулось: страх, тревога, и эта бешеная боль в груди — она всё ещё жила.

Студия была пуста.

Она остановилась у входа. Медленно повернулась.

— Дреа…

— Послушай, — она закрыла глаза, потом снова открыла. — Мне нужно пройти через это. Мне нужно переиграть всё. Снова. Но по-другому.

Смысл сказанного не сразу дошел до Майкла. Пока она не взглянула на него снова, тем взглядом, от которого он два года просыпался в холодном поту и жалел, что не погиб.

Она смотрела осознанно. Все эти испытания не уничтожили ее психику. Она была уверена в том, что говорила.

— Нет. — Он почувствовал, как горло сдавило. — Нет, ты не…

— Я не схожу с ума, Майкл, — перебила она спокойно. — Это не про тебя. Это не стокгольмский синдром, твою мать. Это не попытка найти в том ужасе что-то, что изменит восприятие.

Это про меня. Я не хочу быть жертвой. Я хочу проиграть это снова. Но теперь — по своим правилам. Чтобы выйти, не сломавшись.

Он подошёл ближе, медленно, как к дикому зверю.

— Ты не обязана. Это не путь.

— Я просто хочу жить и дышать полной грудью, — сказала она. — Есть мужчина. Хороший. Но я не могу даже прикоснуться к нему. Тело всё помнит. И отталкивает.

Она замолчала. Видно было, как борются внутри две сущности. Она не простила его. Ее ненависть все еще бурлила в душе, вызывая сомнения, но в больших глазах появилось осознание – чтобы двигаться дальше, необходимо вспороть зону комфорта по швам. Переродиться через боль.

— Не смотри на меня так. Я не о тебе сейчас говорю. Я сломленная, а не сумасшедшая. Не думала, что после тех двух месяцев с тобой такое вообще будет возможно. Только я все равно хочу быть с ним. Понимаешь? Он властный. Он старше. И эти два качества ужасают меня без всяких оснований. Даже перечеркивают то, что он ко мне хорошо относится. Я, твою мать, хочу быть счастлива в этой жизни. Мне двадцать один год. Я хочу любить!

Майкл опустил взгляд. Сердце колотилось, пальцы сжимались в кулаки.

— Ты хочешь, чтобы я сделал это снова, — выдохнул он. — Только теперь ты дашь мне отпор?

Она кивнула.

— И ты молча вынесешь все. Даже если я в тебя, мать твою, выстрелю.

Он подошёл ближе. Взгляд его был мягким, почти нежным.

— Дреа… ты не обязана повторять боль, чтобы победить её.

— Это не боль. Это моя территория. Моя сцена. Я не позволю больше никому вырывать из меня свет. Ни тебе, ни страху.

— Это очень рискованно. Ты еще не пришла в себя.

Она усмехнулась. Колко, остро, словно разрываясь между желанием все-таки сдать Бейна полиции или рискнуть душевным покоем ради шанса на освобождение.