Книга Моя тьма, его правила, страница 118 – Светлана Тимина

— Дреа, — Майкл не знает, как достучаться и что сказать. Наверное, впервые у него не находится слов.

— Не говори. Не смей. — Она поднимает пистолет чуть выше, направив прямо в его грудь. — Мне не нужно твоё объяснение. Я просто хочу знать — почему?

Он молчит. Потому что слов. И потому что она не собирается слушать.

— Ты знаешь, что во мне умерло тогда? — тихо, почти спокойно говорит она. — Не просто тело. Не просто память. Я умерла. А теперь я — призрак. Я живу по инерции, Майкл. Дышу, потому что не забываю, как это делается. И всё это — дело твоих рук.

Он хочет шагнуть ближе, обнять, чтобы почувствовала, как ему больно за те события. Но Дреа делает шаг в сторону. Строго. Отмерено.

— Ты думаешь, я не знаю, что такое боль? — ее голос дрожит. Но не от страха. От ярости, которая жжет изнутри. — Я не забыла. Ни одного слова. Ни одного твоего взгляда. Ты говорил, что хочешь, чтобы я сломалась. Поздравляю. Это случилось.

Он смотрит на неё. И впервые за долгое время ему становится по-настоящему страшно.

Не за себя. Не потому, что пистолет снят с предохранителя и смотрит ему прямо в сердце.

За неё.

— Стреляй, — говорит Бейн, и внутри становится легко. Это, наверное, единственное решение.

Тишина.

Он делает ещё шаг вперёд.

— Если это освободит тебя — стреляй. Стив оформит это как твою самозащиту. Я не вру.

— Не льсти себе. Я не хочу освобождения, — её глаза блестят. — Я хочу, чтобы ты жил с этим. С каждым днём. С каждой ночью. Чтобы ты просыпался и вспоминал, как делал это. Со мной. И с

ней теперь тоже.

Майкл останавливается. Дреа медленно опускает пистолет.

— Я не могу тебя убить, — шепчет она. — Потому что ты уже мёртв.

И она прошла мимо. Словно его не было. Он стоял, чувствуя, как слова, сказанные ею, разрезают внутри всё живое.

Когда дверь захлопнулась, он остался в темноте. В темноте, как два года назад, где родился его ад. И теперь ад остался с ним навсегда.

Майкл

Сообщение было последним гвоздём, забитым в крышку его условного гроба. Он смотрел на экран, пока белые буквы не начали расплываться.

«…Дреа, я принял решение. Я во всем сознаюсь. Я не стану молчать. Мне не выпутаться – я убил настоящую Дреа Вудворд. Не переживай – я сделаю все, чтобы тебе не пришлось проходить ад из-за статуса жертвы. Я принесу настоящее искупление. Я виноват перед тобой, поэтому будь уверена — если я сяду, помощь тебе продолжится. Я оформил доверенность на Стива…»

Пальцы дрожали. Он не спал. Не мог.

Слишком отчётливо чувствовал её взгляд, её холод, и голос, сказавший: «Ты уже мёртв».

Слишком громко звучал внутри тот самосуд, который никто больше не мог провести — кроме него самого.

Утро было серым. Безмолвным. Машина резала пустые улицы, как нож по венам. Всё, что держало его на плаву — лицо Блейк.

Её губы. Её волосы на подушке. То, как она смотрела на него, когда ещё верила.

Тёплая, сладкая, непредсказуемая.

Он помнил, как обнимал её, вдыхал аромат кожи, срывал дыхание с её губ. Помнил, как хотелось остаться с ней — просто остаться. Без кандалов. Без игры. Без прошлого.

Но он знал: это невозможно. Не теперь. Не после всего.

Он свернул на парковку у здания ФБР. Всё ещё внештатник, всё ещё числился — они примут. Они посадят. Он расскажет всё. Папки, улики, схемы. Каждую деталь.