Книга Моя тьма, его правила, страница 122 – Светлана Тимина

Но парадокс был в том, что он действительно спасал.

— Я не знаю твоего брата.

Его пальцы легли на её запястья. Инстинкт сработал быстрее мысли.

Сжал.

Она вздохнула. Глубоко, но не болезненно.

Всё тело помнило: вот она, хрупкая, послушная. Но в этот раз она не оцепенела от его слов. Не сломалась от его удара. Она шла в это сознательно.

И именно это — пугало больше всего.

— Сделай это, — прошептала она. — Не щади. Я вынесу.

Слова резанули по сердцу.

Он должен был остановиться.

Но не остановился.

— Я чувствую запах твоего страха, — произнес ледяным тоном. – Это все, что у тебя теперь будет.

Придавленная его словами, взбитая триггерами и вьетнамскими флешбеками, Дреа вдруг резко подняла голову.

— А я чувствую твой стыд.

Эти слова обожгли сильнее, чем крик.

Девочка освоила искусство калечить. У нее был непревзойденный учитель.

Майкл сделал над собой усилие. Его взгляд сосредоточился в огромных зеленых омутах глаз Дреа, стремясь там найти то, что может его остановить.

Страх? Ужас? Может, нездоровую зависимость от своих слов и действий, проблеск покорности с тайным элементом наслаждения, как это было с Блейк?

Нет. Дреа Каммингс смотрела прямо, с ненавистью во взгляде и желанием вырвать из себя темноту разрушения, которая так долго бежала в ее венах вместо крови.

Он сам не знал, что именно искал.

Он не был окончательно прощён.

Но он был нужен.

И снова должен был стать чудовищем. Чтобы она снова стала собой.

Потому что на этот раз — он ведет свою жертву из темноты сильной. А не разрушенной.

Полные боли глаза Блейк, ее дрожащие ладони и поджатые в ненависти губы словно вспышка опалили его память.

Он не верил до конца, что однажды сможет вернуть ее. Но он вытягивал из тьмы совсем другую девушку с надеждой на то, что ему за это воздастся.

Сейчас ему пришлось снова стать чудовищем. Ради Дреа. И ради шанса вновь обрести свое счастье после искупления.

Спустя час

Кровь стекала по шее, тёплая, липкая. Не глубокий порез — царапина, но я знал: она держала нож у самого края.

Ни на миллиметр больше — и…

Дреа Каммингс сидела рядом. Дышала тяжело. Но в ее огромных глазах почему-то не было ни истерики, ни раскаяния. Лишь какая-то странная ясность. Словно за этими минутами стояла целая жизнь.

Нож лежал на полу, почти насмешливо блестя в свете лампы.

Майкл не мог потерять контроль. И, помня о своем обещании дать ей освобождение – не дрогнул, когда эта штука появилась в руках Дреа.

Теперь она смотрела на него с вызовом. С хищной, но не безумной улыбкой, будто все это было спланировано заранее.

Что он испытал, впервые увидев нож в ее руках?

Страха в нем не было давно. Или этот страх уже давно померк перед осознанием того, что ему придется жить без Блейк.

Переломный момент? Тот, что его жертва так отчаянно призывала?

Он примирительно уронил кнут на пол и поднял руки. Оба участника игры сейчас делали вид, что один, более сильный, не сможет обезоружить хрупкую девочку с ножом в руках, а вторая – ослабленная и переломанная – нашла в себе суперсилу и не собиралась ее отпускать.

Бейн знал, что всего лишь остановит ее ладонь, если она прицелится в горло. Его смерть не принесет облегчения Каммингс, а только сломает жизнь окончательно. У нее не хватит силы удара скорее всего, но проблемы с полицией обеспечены.