Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3, страница 119 – Дия Семина

— Да, после нашей обстоятельной беседы, я решил всё же подкупить, чтобы ты не передумала.

— Да я уже и не собиралась.

— Вот и хорошо, значит, на вручение Жалованной грамоты вы вдвоём приедете во дворец и никаких осечек в нашем деле не будет? — он сказал нам с Савелием, но таким тоном, словно мы дети малые и капризные, и отказываемся ехать во дворец. И теперь понимаю, что это подвох…

Нас всё равно припрягут к светской жизни, балы, премьеры, всякого рода собрания и прочая не очень нужная суета, за какую настоящая Анна убить готова была, а я уже начинаю сомневаться. Но большой участок земли, который решит все наши проблемы с проектами — это тот самый «подарок», которому я не смею сказать нет.

— Мы принимаем все условия, и это был подкуп.

— Вот и чудесно, я рад, что мы поняли друг друга правильно.

Новообретённый отец, не скрывая радости, ещё раз приобнял меня и поцеловал в щёку, с Савелием простился по-деловому за руку, и наше «семейное собрание» на этой благостной ноте завершилось.

Понимаю, что сто раз ещё пожалею, что согласилась на эту авантюру, но ради ребёнка и его безопасности готова рискнуть.

И Савелий тоже это понимает.

Уже оказавшись в карете, муж взял мою руку и поцеловал ладонь.

— Ты снова меня спасаешь…

— Снова?

— Да, этот мир очень отличается от того, где ты жила раньше. Князь прав, без рода последний представитель редко выживает. Семья — основа всего, и здоровья, и удачи, и дохода, мы сейчас получили от князя огромный дар. Он взял нас в свою родовую линию, как родителей его внука.

— Хорошо, про нас я уже начала понимать, а как, например, с Виолеттой? Она тоже последняя…

— Теперь она моя сестра, связь постепенно восстановится, и она выйдет замуж за Модеста, её примут…

— Ах, вот теперь я поняла слова Модеста в тайной канцелярии, он мне тогда снова предложил, но уже по-дружески выйти за него, это чтобы получить силу? Ох, как здесь всё интересно устроено. Но зато у нас теперь будет ценная земля, для новых проектов, признайся, он тебя спросил, что меня заинтересует и ты подсказал, да?

Савелий слегка опустил голову, принял слегка виноватый вид и слегка кивнул.

— Ну как на тебя сердится, совершенно никак, хозяйственный мой, всё в дом, всё в семью, молодец, — наклоняюсь, целую его в губы и вдруг поймала себя на мысли, что мне впервые понравился размеренный цокот лошадиных копыт по мостовой. Этот раздражающий звук вдруг вернул меня в реальность, да так ярко, что я на секунду отстранилась от мужа, осмотрелась, и показалось, что впервые абсолютно чётко, осознала себя на своём месте, и мне это место нравится.

— Так действует кровная сила. Я почувствую её сразу после рождения нашего сына. Мы новая ветвь княжеского рода, и в этом наша сила…

После ужина с князем Разумовским всё в моей жизни изменилось. Прежде всего изменилась я. Даже не поняла, как это произошло, в тот ли момент, когда неприятные звуки вдруг перестали раздражать, или когда вернулась в наш особняк Шелестовых и, переступив порог, ощутила себя дома. Или, когда муж приобнял меня снова, прежде чем я ушла переодеваться в свою комнату, или когда запыхавшаяся, румяная от избытка эмоций Виолетта влетела в комнату, обняла меня и прошептала:

— Он мне сделал предложение, и всё было и арфа, и лепестки роз, и цветы, и сюрприз с кольцом, всё так красиво, и я же не дурочка — это ведь ему мой братик посоветовал так устроить. Боже мой, Боже мой! У меня лучшая семья на свете. Аннушка, я вас всех так люблю…