Книга Между нами лёд, страница 6 – Лиана Райт

Я слушала и отмечала про себя не слова, а то, как они укладываются друг на друга.

Не работа. Привязка.

Не временное назначение. Перемещение целой жизни в чужое пространство.

Почти брак, если бы в браке так честно называли вещи тем, чем они являются: ограничением свободы ради пользы стороны, у которой больше власти.

Мне стало смешно от этой мысли, и я тут же за нее себя мысленно одернула.

— Господин архимаг в курсе? — спросила я.

Впервые за весь разговор оба слегка напряглись.

Совсем чуть-чуть.

Но мне этого хватило.

— Уведомлен, — сказал главный смотритель после короткой паузы.

Это значило многое. И ничего хорошего.

Не “просил”. Не “согласовал”. Не “настоял”.

Уведомлен.

Я перевела взгляд с одного на другого.

— То есть он этого не хотел.

— Вашей задачей не является оценивать желания господина архимага, — резко сказал заместитель.

— А моей задачей, как я понимаю, будет жить в его доме и следить за его состоянием. Желания человека, рядом с которым я должна буду находиться постоянно, имеют к этому некоторое отношение.

Главный смотритель прикрыл папку ладонью.

— Скажем так: это решение принято не им. И не нами. На этом уровне вам достаточно знать именно это.

Мне и правда было достаточно.

Даже слишком.

Неприятность назначения вдруг стала осязаемой почти физически. Раньше это было раздражающее, чужое распоряжение. Теперь передо мной проступил второй край: человек, который тоже не выбирал меня, которому меня сейчас везут как навязанную меру осторожности.

Замечательно.

— Значит, мы оба должны быть в восторге, — сказала я.

На этот раз главный смотритель всё-таки усмехнулся. Очень коротко.

— Возможно, именно поэтому у вас есть шанс сработаться.

Я встала.

— Если вы закончили, у меня ещё есть пациенты.

— Идите, — сказал он. — Бумаги вам передадут к концу часа.

Я уже взялась за ручку двери, когда он добавил, уже тише:

— Тэа.

Я оглянулась.

— Да?

— Постарайтесь не принимать это как наказание.

Я посмотрела на него несколько секунд.

— Тогда, возможно, не стоило делать это настолько похожим на него.

И вышла, прежде чем он успел ответить.

Бумаги принесли через сорок минут.

За это время я успела закончить перевязку, успокоить мать мальчика с лихорадкой, переписать назначения по двум палатам и так устать от звука собственного голоса, что под конец говорила почти шепотом.

Работа всегда помогает пережить плохую новость, пока ты занята руками. Но стоит последнему подносу звякнуть, последней записи лечь на стол, последней двери закрыться — и реальность возвращается.

Папка ждала меня в ординаторской.

Тонкая. Чистая. Без лишних печатей на виду.

Я открыла её стоя, не снимая перчаток.

Условия проживания. Перечень ограничений. Набор допусков. Краткая выписка по обязанностям. И несколько сухих строк, от которых мне захотелось сесть.

Личный целитель несет ответственность за наблюдение, поддержание режима и немедленное реагирование при изменении состояния. Присутствие в доме — постоянное. Выезд без уведомления — недопустим.

Я перечитала дважды.

Потом ещё раз, уже медленнее.

Постоянное присутствие.

Недопустим.

Как легко бумага произносит слова, под которыми для одного человека скрывается удобный порядок, а для другого — половина утраченной жизни.

— Это правда? — спросила я, когда в дверях появилась старшая сестра Лив.