Книга Между нами лёд, страница 3 – Лиана Райт

Оба посмотрели на меня с тем спокойствием, которое всегда означает одно и то же: всё уже решено, твоё дело — выслушать.

— Присядьте, Тэа, — сказал глава больницы.

Я не села.

— Лучше постою.

На мгновение мне показалось, что он едва заметно усмехнулся. Не весело. Скорее с усталой оценкой: да, именно поэтому.

— Как хотите, — сказал он. — Разговор не займет много времени.

Это тоже было плохим знаком. Самые неприятные разговоры обычно не бывают длинными.

— На имя больницы поступило распоряжение, — сказал главный смотритель, открывая папку, лежавшую перед ним, — Выбрать и направить личного целителя к господину архимагу.

Он произнёс это так ровно, будто говорил о новой поставке льна для перевязок.

Я смотрела на него, не моргая.

Иногда человеку требуется секунда, чтобы понять не слова, а их значение. Это был как раз такой случай. Не потому что смысл был сложным. Наоборот. Слишком простым.

Личный целитель.

К архимагу.

— И? — спросила я.

Заместитель у окна наконец обернулся.

— И больница выбрала вас.

Вот тут я всё-таки села.

Не из слабости. Просто телу иногда нужно опереться на что-то, пока разум догоняет.

— На каком основании? — спросила я.

Главный смотритель сложил ладони на папке.

— На том основании, что распоряжение требует не просто квалификации, а определённого склада. Нам нужен человек, который сможет работать в закрытом режиме, проживать вне больницы, не разглашать сведения о состоянии пациента и не создавать... лишних затруднений.

— “Пациента”, — повторила я. — Вы сейчас об архимаге?

— Я сейчас о человеке, к которому вы будете прикреплены.

Это мне не понравилось ещё сильнее.

Слишком осторожный тон. Слишком чистые формулировки.

Когда люди начинают выглаживать слова до блеска, значит, за ними обычно прячется что-то, что неприятно трогать руками.

— У меня есть выбор? — спросила я.

Тишина была короткой, но достаточно выразительной.

— Мы рассчитываем на ваше понимание, — сказал заместитель.

Я перевела на него взгляд.

— Я спросила не это.

Главный целитель вздохнул, как человек, которому не хочется портить беседу прямотой, но приходится.

— Формально вы можете отказаться, — сказал он. — Практически я бы не рекомендовал этого делать.

Вот и всё.

Не приказ под подпись, не кандалы, не королевская печать у меня перед лицом — просто тот тип вежливости, за которым уже давно всё решено.

Я почувствовала знакомое, сухое раздражение, от которого во рту всегда появляется металлический привкус. Его редко замечают со стороны. Я вообще не из тех, кто бьет посуду или повышает голос в кабинете начальства, но это не значит, что мне нравится, когда мою жизнь перекладывают с места на место как папку на столе.

— Вы хотя бы собирались сказать мне об этом до того, как выбрали? — спросила я.

— Нет.

Эта честность была почти оскорбительной.

— Почему именно сейчас?

— Потому что распоряжение пришло сегодня утром. И потому что подобные вещи не обсуждают неделями.

Я могла бы спросить, что случилось с архимагом. Могла бы поинтересоваться, кто именно подписал бумагу наверху, как срочно требуется мой перевод, на какой срок рассчитано назначение. Но всё это были уже технические вопросы, а я пока ещё злилась на основное.

Не на него.

На саму форму.

На то, как легко чужая власть входит в твою жизнь через хорошо смазанные двери.