Книга Пока жизнь не разлучит нас, Дракон, страница 10 – Елена Элари

Пальцы, крепко, но мягко сжавшие мои собственные, были гладкими и сильными, кажется, увенчанные множеством колец.

— Света нет, – выдохнули в мою ладонь. – И шторы не одёргивают. Никто не должен видеть меня разбитым. Таковы правила.

Он говорил прерывисто и слабо, тем не менее, в голосе слышалась сила. Так гремит недавно ушедшая буря за горизонтом, растворяясь в небесной синеве…

— Новая, – предположил он, – прислуга?

Сказать, что да, затем дать отказ Зои и сбежать?

— Возможно, твоя будущая жена, – в противовес сомнениям сорвалось с моих губ.

И второй рукой я дотянулась до края шторы, за которой наверняка имеется пусть и тусклый, но свет.

— Стой, – лишь успел выдохнуть князь, невольно выпустив мою руку, чтобы закрыть ладонью глаза от предрассветной, чуть сияющей дымки, что словно туманом, а не светом, проникла в его покои.

И я, наконец-то, смогла рассмотреть своего будущего мужа.

Белый как полотно, в следах засохшей крови, действительно без бинтов – свободная полупрозрачная рубаха с широкими рукавами укрывала сильное и крепкое тело, то тут, то там позволяя крови распускаться на себе страшными цветами.

Тёмные волосы были зачёсаны назад, лицо мужественное и суровое. Жаль только глаз не видно, он никак не отнимал от них ладонь. Когда как вторая рука князя была, почему-то, обтянута чёрной кожаной перчаткой.

Он наверняка был высок, выше меня где-то на две головы. Князь мелко, едва заметно дрожал всем телом от напряжения и боли, но не позволял ни одному стону сорваться с бледных, потрескавшихся от жара губ.

Я громко сглотнула подступивший к горлу ком и огляделась.

В комнате почти ничего, она пустая и мрачная… И не видно, чтобы где-то стоял кувшин или стакан с водой.

— Принести тебе попить? – не найдя, что ещё сказать, предложила я, очень волнуясь. И как-то само собой вырвалось следующее: – Зачем тебе перчатка?

— Чтобы не раскрылось уцелевшее крыло, естественно, – отозвался князь несколько недоумённо. – Отвернись.

Я послушалась, но лишь затем, чтобы лишний раз не волновать его.

— Не понимаю, к чему всё это, – призналась, не сдержавшись. – Очень жестоко оставлять тебя одного в таком состоянии…

Он мрачно усмехнулся. И смешок этот будто тёмным пламенем дыхнул мне в спину, заставив втянуть голову в плечи и обхватить себя руками, словно я пыталась от него укрыться.

— А не жестоко заставлять их смотреть? Позволять их сердцам наполняться темнотой и отчаяньем. А народу скорбеть и погружаться в панику, ожидая беды. Раз уж я погиб холос… Постой, – хрипло добавил он и, судя по звукам, с трудом приподнялся на кровати, – кто ты, говоришь?

— Стеша.

— Нет, я не об этом…

— Я, – но нас прервал стук в окно.

Странно, ведь это был не первый этаж и снаружи только что никого и ничего кроме снега и рассветной тишины не наблюдалось.

— Закрой, – выдохнул князь мрачно. – Задёрни штору!

Но только я потянулась к ней, оконные створки разошлись с треском лопнувшего льда и в покоях князя оказался ещё один гость.

— Думал, раз шторы открыты, то… – парнишка, вскарабкавшись на подоконник, едва не запутавшись в прозрачной невесомой тюли, осёкся и договорил уже сбивчиво, заметив меня: – это какой-то… знак.

Самуил свесил ноги, немного не доставая до пола, и локтями опёрся о свои колени, обводя нас лукавым и одобрительным взглядом.