Книга Докторша. Тяжелый случай, страница 54 – Наталья Шнейдер

— Себе на будущее отметьте, пожалуйста. Попросить у барина, чтобы заказал в Москве на химической фабрике охлоренной извести. Ей и белье выбеливать хорошо, и заразу всякую выводить.

— Может, и поближе где найдется, я разузнаю, — сказал Степан.

— Полагаюсь на вас, — повторила я. — Черный коридор, людскую и девичью мыть щелоком. Окна открывать проветривать, чтобы дышать было чем. Это понятно?

Оба кивнули. Степан — сразу, экономка — помедлив.

— Дворовым, и больным, и здоровым, воду давать только кипяченую. Посуда отдельная для здоровых и для больных. Замачивать щелоком, мыть кипятком.

— Барыня, где я руки возьму, если вы велите больным в девичьей прохлаждаться? — не выдержала экономка.

— Свои испачкаешь, — отрезала я.

— Я буду жаловаться Андрею Кирилловичу.

— Хоть в сенат, хоть самому государю императору.

— Я немедленно подам на расчет!

Я прищурилась.

— Подавай. А я напомню Андрею Кирилловичу, что вы — лицо материально ответственное, и посему отпускать вас из дома с рекомендациями до полной ревизии неразумно. Но, поскольку заставлять работать человека, желающего уволиться, несправедливо по отношению к нему — отправитесь прохлаждаться в девичью.

— Вы не посмеете!

— Почему? Экономке полагается отдельное помещение, пока она экономка. А не пойми кому… — Я демонстративно пожала плечами.

Серафима Карповна побелела. Я даже успела испугаться, что мой блеф — насчет запирания в девичьей с больными — был перебором и экономка хлопнет дверью прямо сейчас, а мне потом разгребать еще и это. Однако дурой она не была и сумела сообразить, что расчет — даже расчет после ревизии, проведенной обозленной, но не слишком сообразительной барыней, — это одно. А расчет без рекомендаций — совсем-совсем другое.

— Как прикажете, Анна Викторовна, — ровным голосом произнесла она.

Плюс один враг в этом доме. Но об этом я подумаю потом. Пока — спрятать пальцы в складках юбки, чтобы не видно было, как руки трясутся от слабости.

— Дальше. У больных всегда должно быть в достатке кипяченой воды. Распорядитесь понятным для них языком, что пить надо понемногу и часто.

Если я попытаюсь напоить дворню электролитной гадостью, они взбунтуются. Придется придумывать что-то еще.

— Еще пусть в девичью и людскую поставят по большой крынке с рассолом из-под квашеной капусты. Его пить по мере сил и желания.

— Как от похмелья? — хмыкнул Степан. Опомнился. — Простите, барыня.

— Примерно так. Еще распорядитесь, чтобы Федора приготовила на всех овсяный кисель — но не ждала, пока застынет, а так подала. И жидкую кашу из толокна. Ясно?

Степан коротко кивнул. Серафима Карповна процедила сквозь зубы «как прикажете» с интонацией, обещающей мне вечные муки.

— Выполнять, — подвела я итог.

И, как бы мне ни хотелось доползти до спальни и рухнуть в кровать, нужно еще поговорить с поваром и кухаркой. С кого начать?

Наверное, с того, от кого можно заранее ждать больше проблем.

Значит, пойдем в черную кухню. Самой искать или экономке велеть? Пока она мне экскурсии проводит, работать некому.

Все сомнения разрешил громогласный вопль.

— Где эта дура ленивая шляется? Сдохла, что ли?