Книга Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы, страница 52 – Виолетта Вейл

Вот только это равенство тоже было запоздалым.

И оттого горьким.

— Вы так злитесь из-за воровства? — спросила я.

Он некоторое время молчал.

Смотрел куда-то поверх моего плеча, на полки, на пустые мешки, на холодную кладовую, на те следы нехватки, которые уже нельзя было прикрыть бумагой.

А потом сказал:

— Я злюсь не только из-за него.

Вот теперь я не отвела взгляда.

— Из-за чего еще?

Он подошел на шаг ближе.

Не угрожающе.

Просто ближе.

И в этом было что-то куда опаснее любых резких движений.

— Из-за того, что ты писала сюда, просила, держала этот дом на себе, а я ничего этого не видел.

Я стиснула пальцы на краю стола.

Очень медленно.

Чтобы не выдать, насколько сильно ударили именно эти слова.

— Я не писала вам сюда, Рейнар.

— Нет. Но ты жила так, будто все еще надеялась, что я замечу сам.

И вот тут больно стало уже по-настоящему.

Потому что он попал.

Не во все.

Но в главное.

Да, я слишком долго жила рядом с ним именно так. Тихо. Терпеливо. Почти прозрачно. В надежде, что однажды он сам увидит, как мне холодно в его доме.

Не увидел.

До тех пор, пока меня не пришлось отправить в снег.

— И что? — спросила я тише, чем хотела. — Теперь вам от этого легче?

— Нет.

— А мне?

Он закрыл глаза на миг.

— Нет.

Вот оно.

То самое горькое место, где позднее понимание уже никого не спасает, а только режет обе стороны ровнее и глубже.

Я отвернулась первой.

Смотрела на полку с остатками соли, лишь бы не на него.

— Я не хочу, чтобы вы сейчас говорили со мной из чувства вины.

— А если не только из него?

— Тогда тем хуже.

Он долго молчал.

И я знала, что он не уйдет от ответа.

Не теперь.

— Я не понял вовремя, как много тебе пришлось молчать рядом со мной, — сказал он глухо. — И не понял, что мое молчание делало то же самое. Я думал, что не причиняю тебе зла, если не давлю и не ломаю. Оказалось, этого мало.

Я медленно повернулась.

Он стоял совсем близко.

Слишком близко для человека, которого я когда-то почти любила, а теперь должна была держать на расстоянии, если не хотела снова потерять себя.

— Мало? — переспросила я. — Это не просто мало, Рейнар. Это оказалось самым страшным. Потому что рядом с открытой жестокостью хотя бы можно бороться. А рядом с таким, как ты, я годами думала, что, может быть, прошу слишком многого.

Его лицо изменилось.

Не резко.

Но я увидела.

Каждое мое слово входило глубже, чем он был готов.

И почему-то не радовалась этому.

— Я знаю, — сказал он.

— Нет. Только начинаешь узнавать.

Он не спорил.

И именно этим делал разговор еще тяжелее.

Потому что если бы начал защищаться, злиться, уходить в холод, мне было бы легче. Я бы сразу снова надела броню. А так приходилось стоять перед человеком, который наконец начал слышать — и не могла позволить себе поверить ему слишком быстро.

— Элина, — произнес он после паузы, — я не прошу, чтобы ты сейчас мне поверила.

Я чуть усмехнулась.

— Как великодушно.

— Я прошу только не вычеркивать меня из дела, которое касается твоей безопасности.

— Моей?

— Да.

— А раньше вы думали, что она не касается вас?

Он посмотрел так, что я сразу поняла: этот вопрос он уже задавал себе сам.

Много раз.

И безо всякого моего участия.

— Раньше я думал, что если обеспечил тебе имя, дом и положение, то сделал достаточно, — сказал он.

— Положение? — Я не удержалась от короткого, злого смешка. — Очень полезное положение. Особенно когда за вашим столом тебя медленно стирают в пыль.