Книга Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы, страница 13 – Виолетта Вейл

— Не ледяной водой, — сказала я. — Не надо шока. Нам нужно вытянуть жар, а не добить его.

— Да, госпожа…

— И не называй меня так, когда мы одни над больным. Здесь не дворец.

Она подняла на меня красные глаза.

— А как?

Я на миг запнулась.

Смешной вопрос.

В доме Арденов меня звали по имени вежливо, словно оно ничего не значило. Здесь же чужая женщина спрашивала, как обращаться ко мне, потому что от этого зависело что-то настоящее.

— Элина, — сказала я.

Она судорожно кивнула.

— Да… Элина.

Когда Марта вернулась с первым отваром, в коридоре уже стало шумнее. Видно, весть о том, что приехала новая хозяйка, пошла по дому быстрее дыма. За дверью кто-то шептался, кто-то шаркал сапогами, кто-то кашлял. Лечебница слушала меня.

Странное чувство.

Тревожное.

И сильное.

Я сама проверила отвар, вдохнула пар, попробовала каплю на язык.

Горько.

Нормально.

— Ложку, — сказала я.

Марта подала деревянную ложку.

Я приподняла голову мальчика, но он не отреагировал. Тогда аккуратно коснулась пальцами его горла, нащупывая, как проходит глоток.

— Тихо, Сойр, — проговорила я. — Давай. Не упрямься. Пока рано.

Смешно, но именно после этих слов он чуть шевельнулся.

Совсем немного.

Этого хватило, чтобы влить первую ложку.

Половина пролилась по подбородку.

Вторая прошла лучше.

Третья — еще лучше.

Мать мальчика дрожащими руками подхватила чашку, когда я передала ей.

— По ложке каждые несколько минут. Не спешить. Если захлебнется — хуже сделаем.

— Поняла.

Тисса вернулась с охапкой белья и тяжелым меховым покрывалом.

— Печь растопили. Но если так пойдет дальше, к утру в кладовой будет пусто.

Я не стала отвечать.

Пусто будет не только в кладовой, если мальчик умрет этой же ночью.

Я только забрала у нее покрывало, велела согреть его у печи и укрывать ребенка не сразу, а когда начнет хоть немного выходить пот.

Час тянулся за часом.

Я уже не чувствовала пальцев.

Только жар чужой кожи, запах отваров, влажность тряпок, тяжесть век и хриплое дыхание Сойра. Несколько раз его начинало трясти, и тогда мы держали его втроем. Один раз он дернулся так резко, что миска с водой опрокинулась на пол.

Марта ойкнула, но я даже не обернулась.

— Другую! Быстро!

Она унеслась.

Тисса стояла у двери, сложив на груди руки.

Смотрела пристально.

Не как на госпожу.

Как на человека, от которого зависел ответ.

Я чувствовала ее взгляд кожей.

И понимала: если сейчас дрогну, меня не простят.

Ни они.

Ни я сама.

Ближе к полуночи у мальчика начался кашель.

Тяжелый, рвущий, с таким надсадным звуком, что мать вскрикнула и закрыла рот ладонью.

Я быстро подалась вперед, помогла ему перевернуться на бок, придерживая плечи.

— Хорошо, — шепнула я. — Хорошо, давай, выталкивай.

После кашля дыхание стало громче, хриплее, но чуть глубже.

Я прижала ладонь к его груди.

Там по-прежнему клокотало, но уже не так глухо.

— Это плохо? — прошептала мать.

— Это лучше, чем было.

Я не сказала, что до хорошего еще очень далеко.

Около часа ночи Тисса сунула мне кружку с чем-то темным.

— Пей.

— Не хочу.

— Значит, через четверть часа свалишься. Пей.

Я взяла кружку.

Горячий травяной настой оказался крепким, терпким, почти злым на вкус.

Он обжег горло и вдруг вернул мне ощущение собственного тела. Усталую спину. Слипшиеся волосы. ломоту в руках.