Книга Эхо Синтры, страница 29 – Дмитрий Вектор

Это был ответ дома. Чёткий, ясный и издевательский. «Ты можешь лечить, — говорила эта трещина. — А я могу ломать. И я всегда буду на шаг впереди».

Лара отшатнулась от стены. Гнев, горячий и яростный, вытеснил страх. Это была не просто паранормальная активность. Это было личное оскорбление. Дом посягнул на самое святое — на её работу, на её искусство.

«Хорошо, — прошептала она, глядя в скорбное, почти неразличимое лицо женщины на стене. — Ты хочешь войны? Ты её получишь».

С этого дня её работа превратилась в сражение. Она восстанавливала участок — на следующее утро находила на нём новое повреждение: то скол, то пятно плесени, появлявшееся за ночь, то новую трещину. Она работала с удвоенным, с утроенным упорством, ведя безнадёжную войну с энтропией, которой управляла враждебная сверхъестественная воля. Она почти перестала спать, осунулась, под глазами залегли тёмные тени.

Она не видела Тьягу, но знала, что он наблюдает. Иногда, работая в галерее, она чувствовала на себе его взгляд из тёмного проёма двери или из окна в саду. Он не вмешивался. Он ждал. Ждал, когда она сломается, как и все остальные до неё.

Однажды вечером, измотанная и злая, она работала на самых высоких лесах, укрепляя штукатурку под потолком. Работа требовала ювелирной точности. Она потянулась за специальным шприцем с клеевым составом, который оставила на маленькой площадке рядом.

Его там не было.

Она осмотрелась. Площадка была пуста. Она точно помнила, что положила его именно туда. Она наклонилась, чтобы посмотреть вниз. И в этот момент доска под её ногами качнулась. Не сильно, но достаточно, чтобы она потеряла равновесие. Она взмахнула руками, пытаясь ухватиться за перекладину, но пальцы соскользнули.

Боль была ослепительной, как вспышка молнии. Она пронзила её сознание, а потом мир погас. Лара падала в густую, вязкую темноту, в которой не было ни звуков, ни времени. Но падение было недолгим. Что-то остановило его.

Она не ударилась о каменный пол галереи. Вместо жёсткого, ломающего кости удара, она почувствовала, что её окутывает что-то холодное, но не твёрдое. Это было похоже на погружение в ледяную воду, которая, однако, держала её на плаву, не давая утонуть. Тьма перед глазами начала рассеиваться, сменяясь серым, клубящимся туманом. Боль в голове отступила, превратившись в глухой, пульсирующий гул.

Лара медленно открыла глаза.

Она лежала на полу. Но не на каменном. Под ней было что-то мягкое и упругое, как толстый слой мха. Она подняла голову. Её держали. Две сильные руки обнимали её за плечи, не давая упасть. Руки Тьягу.

Она была у него на руках. Он сидел на полу посреди галереи, прижимая её к себе, и его лицо, склонившееся над ней, было искажено такой мукой, словно это он, а не она, только что упал с огромной высоты.

— Лара… — прошептал он, и его голос дрожал. — Элара, ты меня слышишь?

Она попыталась кивнуть, но голова была тяжёлой, как чугун. Она осмотрелась. Вокруг них не было ничего. Ни лесов, ни стен, ни фресок. Только клубящийся серый туман, в котором угадывались призрачные силуэты деревьев и руин, похожих на те, что она видела в парке поместья. Воздух был холодным и пах озоном и влажной землёй.

— Где мы? — прохрипела она.

— В безопасности, — коротко ответил он.