Книга Все приключения Ивидель Астер, страница 115 – Анна Сокол

— Он мой двоюродный племянник, понимаю, что ты могла подумать, но все делается только для твоего блага.

— Наверное, — промямлила я, не имея понятия, о чем она говорит, но пусть будет благо. — Пойду спать, вы правы, день выдался тяжелый.

— Если хотите, оставьте пальто и сапоги, Рина к утру вычистит.

— Спасибо, не стоит, — я ухватилась за полы пальто, словно серая собиралась стащить с меня одежду силой.

Наверное, маменька все-таки вбила что-то в голову, потому что я позволила себе тихо опуститься на пол только после того, как закрылась дверь гостевой спальни, той самой, которую приготовила для меня бывшая хозяйка дома.

Я обхватила руками колени и уткнулась в них лицом, совсем как в детстве. Крик рвался наружу. Что я натворила?

Перед глазами снова встало казавшееся знакомым лицо Густава, оно расплывалось от слез. А потом его сменило лицо с фотографии — лицо мужчины в форме, что держал на руках маленькую девочку, которая выросла во взрослую жрицу.

«Семья Густава служит нашей уже несколько столетий», — сказала Аннабэль.

Все закономерно, династии есть не только у знати, но и у слуг, для многих служение — это честь и смысл всей жизни.

Лицо солдата с фотографии сменилось третьим. Тем, которое я видела вживую. Лицом человека, что требовал у меня инструментариум из лавки Гикара. Гвардеец с набережной постарел с момента, когда был запечатлен на снимке, но не узнать его было нельзя. А ведь я отдала набросок с его изображением серой!

И что? Поймали его?

Проклятье! Что же я натворила?

Что она сказала слуге, посылая записку? «Пусть решит вопрос о бароне Оуэне!»

Я вскинула голову. Застывший внутри холод словно бы треснул и рассыпался миллионом снежинок. Что значит — решит вопрос? Как его можно решить? Освободить? Или… сделать так, чтобы освобождать было некого?

Слезы высохли. В керосиновой лампе закачалось такое родное пламя, алые языки лизнули каминную решетку. Я аккуратно придержала их и загнала обратно. Спалить дом — не выход. Огонь, вспыхнув раз, как и все живое, умирает очень неохотно и способен уничтожить многих.

А не наплевать ли мне на этих многих?

Выходило, что нет.

Я поднялась, повернулась и прижалась ухом к двери, словно любопытная горничная. Тишина. Осторожно, открыв дверь, выглянула в коридор. Только скрип половиц и далекое бормотание. Служанка еще не спала, баронесса, наверняка, тоже. Надеюсь, она не стоит сейчас в гостиной и не разглядывает фотографии, потому что серая не глупа.

Я закрыла дверь, с каким-то отчаянием отметив отсутствие засова. Ну, конечно, кому и от кого тут запираться!

— Что ж, я это исправлю, — проговорила, поднимая руку. Зерна изменений отправились в полет, заполняя пустоты, и деревянная створка срослась с косяком. Теперь, чтобы войти в комнату, им потребуется таран. Или маг. В любом случае, это займет время.

Обогнув кровать, я подбежала к окну и дернула шпингалет. На подоконник посыпалась облупившаяся краска. Зима, створку давно не открывали, петли поворачивались со скрипом. Дернув за ручку, я все-таки открыла окно. В комнату ворвался ледяной ветер. Я поправила шпагу...

Что я делаю? Собираюсь вылезти в окно, словно воровка?

Я взобралась на подоконник. Сапожки оставили на белой краске неаккуратные следы. За окном колыхались от ветра гибкие ветки кустов, где-то вдалеке горели фонари. Дом Аннабэль, к которому она так пренебрежительно относилась, стоял недалеко от центральных улиц. Хороший район, хорошие соседи, что может случиться?