Книга Все приключения Ивидель Астер, страница 117 – Анна Сокол

— Эх, развлечься бы. Девка-то больно ладная.

— Нет времени… — оборвал гнусавый.

— Да я быстро.

— Идиот, у нее как минимум десять поколений благородных предков в родословной отметились. За такое они тебя из-под земли достанут, хозяйство отрежут и заставят сожрать.

— Брось, какая благородная, ходит без камушков, и что такой делать ночью на улице?

— Если хочешь развлечься, девку придется кончать и в Зимнее скидывать, — проговорил гнусавый.

— Надо было ее раньше брать, — с досадой потянул тот, что меня обыскивал. — Здесь в два счета на какого-нибудь глазастика наткнемся.

— Хорош слюни пускать. Всех девок не оприходуешь. Железку отстегни.

— Шааа, — зашипел тот, что меня обыскивал. — Пырялка замагичена. Уходим!

— Погодь…

Магия все еще ускользала от меня. Я снова попыталась закричать, даже заорать так, чтобы стекла в ближайших лавках вылетели. Как бы сейчас пригодился заряд Рут!

Меня рывком перевернули на спину, мир опять расплылся цветными пятнами. Я выдохнула и в очередной раз попыталась закричать, но из горла вырвался едва слышный сип.

— Она магичка! — кто-то грубо сжал грудь, потом коснулся значка и дернул. Затрещала ткань. — Вот почему нет камушков!

— Всего лишь ученица, не дрейфь! — снова заговорил гнусавый. — Смотри, какие чоботы. Моей Марьяше в самую пору будут.

С меня стали стаскивать сапоги, ступней коснулся морозный воздух. Надо было что-то делать, что угодно, иначе плавать мне в Зимнем море без обуви. Это почему-то показалось ужасно несправедливым.

Я подняла казавшуюся тяжелой голову, застонала, стараясь ухватить магию, и сильно удивилась, когда мне это удалось. Правда, совсем не так, как надеялась. Непривычный огонь и неподатливый лед. Ухватив одну «маслину», я с трудом удержала ее, заставляя зерно изменений проснуться. Наверное, все оттого, что мысли крутились вокруг Рут и ее заряда, вокруг крика. Ведь звук — это всего лишь колебания воздуха, их не потрогаешь и не возьмешь в руки.

Зерно изменений качнуло эти колебания сначала в одну сторону, потом в другую, увеличивая амплитуду. Стон перешел в мычание, потом в крик, потом в вой… И, наконец, в визг, от которого один из грабителей уронил сапог и упал, зажимая руками уши. Еще долго на этой улице будут рассказывать, что слышали в ночи крик раненого демона, но это будет потом.

Я кричала, пока могла, подпитывала звук магией. Кричала, пока оставались силы и воздух в легких. Потом голова опять опустилась на мостовую. Боль пронзила затылок, словно в темечко вогнали острую спицу. На миг мир вокруг — улица и второй грабитель, что смог удержаться на ногах — стали четкими-четкими, будто на них навели увеличительное стекло, а потом на все набросили четную тряпку, и звук исчез. Все исчезло.

Запах был просто отвратительным. Резкий, навязчивый, он, казалось, проникал под кожу, чего-то требовал, куда-то звал, не давал вернуться в ватную темноту.

Так же нестерпимо воняла нюхательная соль матушки. Пару раз, когда родительница была в обмороке, я с энтузиазмом совала пузырек из темного стекла ей под нос. Позднее графиня Астер слезно попросила меня пользоваться для этой цели духами — целительский эффект тот же, а вони в разы меньше. Я послушалась. Эффект и вправду был живительный, даже когда духи кончились, а флакон горничная вымыла с мылом.