Книга Эльф для цветочницы, страница 32 – Элейн Торн

— Не трогайте меня, — выдохнула она, и в её голосе было столько страха, что даже Бран на мгновение перестал ухмыляться.

Но Гарет только прищурился. Его рука не опустилась — наоборот, он схватил её за плечо сильнее, притягивая к себе.

— Не упрямьтесь, — процедил он, и от его сладкого тона не осталось и следа. — Я долго ждал. Вы думаете, у вас есть выбор? Кому вы нужны, вдова с долгами и цветочной лавкой? Только мне. Я проявляю терпение, а вы...

Он не договорил.

Дверь, ведущая из жилой части дома в лавку, распахнулась беззвучно — петли были хорошо смазаны. Но воздух в помещении изменился мгновенно. Стал холоднее. Тяжелее. Словно сама темнота сгустилась в дверном проёме и теперь смотрела на них.

Калеб стоял на пороге.

Он не двигался. Не говорил. Просто стоял — высокий, бледный, со светлыми глазами, которые в полумраке лавки казались почти белыми. На нём была простая рабочая рубаха с закатанными рукавами, открывавшая жилистые предплечья и край старого шрама на левой руке. В одной руке он держал садовый секатор — обычный инструмент, но в его пальцах он выглядел как оружие.

Гарет замер. Его рука всё ещё лежала на плече Рози, но хватка ослабла.

— Что это за... — начал он, но осёкся, встретившись с эльфом взглядом.

Калеб ничего не сказал. Он просто смотрел. И в этом взгляде было всё — годы на арене, сотни убитых противников, холодная, отточенная смертоносность, которую невозможно подделать. Он не угрожал. Не рычал. Не делал угрожающих жестов. Он просто был — и этого было достаточно.

Бран сглотнул и отступил от полок, инстинктивно двигаясь к выходу.

— Гарет, — позвал он тихо. — Пойдём.

Но Гарет был то ли храбрее, то ли глупее. Он отпустил плечо Рози и выпрямился, пытаясь сохранить лицо.

— А, так это тот самый эльф-раб, о котором судачит весь город, — он попытался усмехнуться, но улыбка вышла кривой. — И почём нынче такая зверушка? Может, и мне такого завести? Для охраны?

Калеб не шелохнулся. Только пальцы чуть крепче сжали рукоять секатора — едва заметное движение, от которого у Брана дёрнулся глаз.

— Уходите, — произнёс эльф.

Одно слово. Тихое, ровное, без интонации. Но в нём было что-то, от чего даже у Рози мурашки побежали по спине. Не угроза — обещание. Простое, как восход солнца. Они уйдут. Так или иначе.

Гарет открыл рот, чтобы что-то сказать — может быть, колкость, может быть, угрозу, — но Бран уже тянул его за рукав.

— Пойдём, — повторил он настойчивее. — Поздно уже.

Несколько долгих мгновений Гарет колебался. Его взгляд метался между Рози и Калебом, и в нём читалась борьба — уязвлённая гордость против животного инстинкта самосохранения. Инстинкт победил.

— Мы ещё поговорим, — бросил он Рози, отступая к двери. — Без твоей зверушки.

Они вышли, звякнув колокольчиком. Дверь захлопнулась. В лавке воцарилась тишина.

Рози стояла, прижавшись спиной к прилавку, и не могла пошевелиться. Её колени дрожали, дыхание сбилось, а в висках стучала кровь. Она смотрела на Калеба, но не видела его — перед глазами всё ещё стояло лицо Гарета, его рука на её плече, его голос, обещающий то, от чего её тошнило.

Калеб не двинулся с места. Он стоял в дверях и ждал. Не приближался, не заговаривал, не пытался утешить. Просто был рядом — молчаливый, неподвижный, как скала.