Книга Уравнение трёх тел, страница 77 – Анна Есина

Ворую у Ксюхи «Маргариту», салютую Диману. Эти двое хмуро переглядываются.

— Смолин, шёл бы ты проспаться, — она кривится.

Яровой разыгрывает карту брутала и скрещивает руки на груди.

— Намекаешь, что я в говно?

— Прямо говорю, что ты оно и есть.

— Тогда мы отличная пара. Подобное притягивает подобное.

Диман встаёт. Поди за тем, чтобы за шкирку оттащить меня от стола. Что ж, порадуем публику мордобоем. Тоже поднимаюсь. Ксюха вскакивает, повисает на моих плечах.

— Угомонись. Ты не в себе.

— Хочу быть в тебе.

— Позвони жене и обрадуй её этой новостью.

Краем глаза замечаю, что Яровой сваливает. Или бежит за охраной, что было бы наитупейшим поступком.

Ксюха тоже это замечает, оглядывается с сожалением, потом поворачивается ко мне и вопрошает:

— Почему ты такой? Портишь всё, к чему прикасаешься.

— Встречный вопрос: какого лешего ты сталкиваешь нас лбами? Нам ещё работать и работать.

— Идиот ты, Артурий.

Мы стоим почти вплотную. Меня сшибает её запахом.

— Я не спала с ним.

— Да ладно? Уехала на ночь к себе и потому не считается?

Она свирепеет, вырывается из моих рук, которые уже успели оплестись вокруг талии.

— Как до тебя достучаться? Мы больше никто друг другу.

— А кем были до того? — улыбаюсь, как маньяк, и тяну за края шарфа, вынуждая запрокинуть голову и смотреть в глаза.

— Ты — всегда никем, а я любовницей при живой жене.

— Тебя расстраивает факт её жизнеспособности? — последнее слово почти не даётся, и выходит нечто вроде «жизнеясти». Я сфокусирован на жилке, отчаянно бьющейся под прозрачной до синевы кожей. Резцы болезненно ноют, прося впиться в неё, словно я вампир или другая кровососущая тварь.

— Чего?

— Того! — рявкаю, потому что путает мысли. — Я полгода к жене не притрагивался. Мы на стадии развода.

— А-а-а-а-а, ну точно же. Дай угадаю: она серьёзно больна и какое-то время ты не можешь расстаться с ней, чтобы не травмировать окончательно?

— Здорова, как лошадь. Но избалована и упряма, поэтому разойтись миром не желает.

Меня утомляет разговор, хочется перейти к делу. Прижимаюсь губами в месту пульсации и получаю звонкую оплеуху, которая ни черта не тормозит, но срывает оковы.

Взваливаю Ксюху на плечо и волоку к выходу. Она верещит и матерится, лупит кулаками по заднице. С координацией у меня не очень, так что то и дело сбиваюсь с курса.

Дверь нам придерживает молодой парнишка в маске Зорро. Киваю в знак благодарности и через пару минут сажаю визгливую ношу в сугроб. Крик обрывается мгновенно:

— Пусти меня, мерза... — и тишина.

Охает, задыхается от гнева, пробует подняться с опорой на руки и вязнет в снегу по самые локти. Выдёргиваю её из ледяного плена за подмышки и мирно спрашиваю:

— Теперь готова выкурить трубку мира?

— Я, знаешь, куда тебе её затолкаю? — хорохорится и клацает зубами от холода.

— Ты не хуже меня знаешь, что заталкивать сейчас буду я, — снимаю с себя пиджак, набрасываю ей на плечи и связываю рукава на животе. — Топай ножками, пока не околела.

Толкаю в спину, на развилке помогаю принять вправо и через пару метров оказываемся у моего домика, где в углу потрескивает камин, а по бревенчатым стенам скачут жёлтые и оранжевые блики.

Захлопываю дверь, поворачиваюсь к Ксюхе с очень твёрдым намерением. Она пятится к очагу. Смотрит всё с тем же диким огоньком, в котором злость закручивается в водоворот пополам с голодом.