Книга Уравнение трёх тел, страница 75 – Анна Есина

Несла себя торжественно и чинно, как Олимпийский огонь. Улыбалась естественно, хотя с каждым шагом дыхание ускорялось, а кончики пальцев покалывали тревожные импульсы.

Смолин упорно смотрел в противоположную сторону. Кивал кому-то из знакомых, махал рукой, салютовал фужером, но когда приблизилась к их столику вплотную, резко развернулся и впился в меня глазами хищного коршуна.

— С наступающим новым годом и Рождеством, — сладко пропела, выдернула из волос веточку гипсофилы и протянула лгуну. — Счастья тебе и твоей супруге.

— А я думал, с днём рождения поздравишь, — холодно отчеканил Артур и с презрением посмотрел на импровизированный подарок.

— Я не знаю, когда у тебя день рождения, — безразлично бросила и с видом императрицы, восходящей на престол перед всем честным людом, развернулась на каблуках и прошествовала к бару.

Позади что-то громыхнуло, послышался звон бьющегося стекла и кроткий женский возглас: «Да что же это? Артур!». Не дрогнула. Заставила себя идти вперёд с гордо задранным носом, хотя внутри разваливалась на части.

Невыносимо больно видеть его. Захотелось подпереть двери и спалить всё к чертям.

Артур

Не знает она, когда у меня день рождения. Туплю ровно секунду. Зависаю на её алых губах, замечаю сливочный треугольник кожи от ключиц до средины рёбер. Коротит в башке.

Бросаюсь вдогонку. Бокал с вином летит в сторону, преграду в виде стола перемахиваю одним скачаком, опрокидываю стул — всё здесь разнести в щепки хочется. Вижу цель — насрать на препятствия.

В два гигантских прыжка настигаю. Ещё больше матовой кожи на спине отнюдь не отрезвляет. Я точно знаю, каков на ощупь каждый позвонок и выемка, как Ксюха может выгнуться, если приласкать под грудью или прикусить зубами кожу под ушком.

Сбавляю шаг. Руки от греха прячу в карманы брюк. Нервно втыкаю ногти в подушечки больших пальцев.

Ксюха подходит к бару, подаёт знак официанту и облокачивается на стойку. Встаю сбоку, терроризирую её профиль взглядом. Оторваться не могу. Дёшевые веточки в волосах, приглушённый макияж — ей всё идёт, а в хаотичном переливе гирлянд она кажется какой-то волшебной.

— Красивое платье. Тебе идёт.

— Спасибо, — неохотно поворачивает голову.

— Поздравляю с выпускным.

Шпилька достигает цели, малахитовые глаза щурятся.

— Как поживает супруга?

— Возится с детьми.

— У тебя и дети есть? — тон всё холоднее. Хватает салфетку, чтобы чем-то занять руки.

— Семеро по лавкам. Но это всяко меньше, чем у тебя мужиков.

— Не всё же время с козлами зависать, — с достоинством выдерживает удар.

— Не дело так о Димане говорить, ну да он вроде не обидчивый. К тому же не брезгливый, раз не гнушается моими объедками.

Она закатывает глаза, готовит не менее шипастый ответ, но подходит бармен.

— Чем могу быть полезен столь прелестной даме?

— Виски со льдом и «Маргариту».

Придвигаюсь ближе. Тяну носом её запах, и демоны похоти рвутся с цепей. Яблоки в сливках. А я обожаю яблоки. Зелёные, хрустящие, сочные. Гренни Смит.

Ксюха делает шаг влево, нетерпеливо притопывает ногой.

— Свали с радаров, Смолин.

— А не то?

— Рожу тебе расцарапаю. Жена не оценит.

— Разве ты что-то знаешь о её вкусах?

Она хватает свои напитки и позорно бежит с поля боя. Враг побеждён. Только не чувствую ни триумфа, ни сколько-нибудь настоящей ненависти. Меня сжирает тоска по ней. Тянет объясниться и прекратить этот балаган.