Книга Отогрею твою душу, страница 105 – Евгения Чащина

Я выхожу из кабинета и первым делом набираю номер своей девочки. Чем больше тянутся гудки, тем больше сжимается все внутри.

— Привет, я у Стаси, ты когда приедешь, я соскучилась, — слышу весёлый голосок Евы.

Я выдыхаю только тогда, когда услышал ее голос. Бросаю последний взгляд на женщину в коридоре, круто разворачиваюсь и стремительно иду на выход из этого ужасного места.

— Уже в пути. Купить каких-нибудь вкусностей по дороге?

— Пирожное...три, и себя побыстрее привези, у меня для тебя очень приятные новости, папочка, — выдыхает томно в трубку.

Хотел бы я ответить тем же.

— Не вопрос, малыш, — стараюсь выдавить из себя улыбку.

В это время к зданию следственного комитета приезжает карета скорой помощи, и врачи стремительно спешат в здание. Не оглядываюсь, прощаюсь с Евой и уже собираюсь вызывать такси, как рядом паркуется знакомый автомобиль. Быстро подхожу к нему, падаю на переднее сидение и шумно выдыхаю.

— Как все прошло? — спрашивает Федор.

— В пизду, — качаю головой, выплюнув с отвращением. Не хочу говорить, не об этом сейчас. — Старуха сказала, что видела Еву. Как так вышло, Федь?

— Хрен его знает, — сокрушается Федор. — Кто-то из консультации стукнул, иначе никак. Ты ещё кое-что должен знать. Сразу ремарка: у нее ничего не вышло.

— Чего у нее не вышло? — я сжимаю пальцы в кулаки, изо всех сил сдерживая гнев.

— Она пыталась угостить Еву водичку с лекарством, моментально провоцирующим выкидыш.

— Что?! — взревел как раненный медведь. Кажется, впервые в жизни я взревел громче Сагалова.

— Не нужно крика, в аварию попадём, а нас обоих дома ждут. Сказал же — у нее ничего не вышло.

— Сука старая.

Два года отравляла моей девочке жизнь и ломала психику, и не могла отпустить спокойно. Все же как она хотела, Ева ушла от них к чертовой матери, но нет же, нужно насрать напоследок.

— Федь, я перед тобой в неоплатном долгу.

— Дочка с внуками сейчас на Мальдивах отдыхает. Платите вы мне достаточно. Хочешь порадовать? Сделай одолжение: осядьте уже дома на жопе ровно все. А то я не молодею. К ней?

Я усмехаюсь.

— Куда же ещё. Только пирожкные по пути прихватим, заказ поступил.

Приезжаем к дому Сагаловых, перекинувшись еще парой фраз по пути. Когда меня немного отпустило, я рассказал, как все прошло у следака и что он мудак. Федор покачал головой и сказал, что от паники самого места у меня все дипломатические навыки как ветром сдувает и стоит поучиться держать себя в руках, ради Евы и ребенка, чтоб скорее покончить с этим. С этой частью я согласен.

Заходим в дом Сагаловых, у которых непривычно тихо. Как жираф понимаю, что дети, наверное, спят свой тихий час, и папа-медведь возможно с ними. А может и в офисе. Я с этим следственным уже не мыслю здраво.

Дам нахожу на кухне.

— Кто заказывал пироженые?

— Мы! — поднимает руку Ева и соскакивает со стула, влетает в меня, обнимает, — что вкусного привез?

Протягиваю ей пакет из кондитерской, но сперва пытаюсь урвать поцелуй.

— Какое приятное зрелище — такая довольная мартышка вместо моей женщины на кухне. Рассказывай, кто поднял настроение?

— Твоя дочь! — прилетает мне вместе с поцелуем.

Я замер, где стоял, и не верю в услышанное, а потом мои губы растягиваются в широчайшей улыбке. Подхватываю на руки свою любовь и кружу по комнате, счастливый, что пиздец.