Онлайн книга «Только моя»
|
— Полина! – шипит. – Я выгляжу хреново. Тебе не надо это видеть… Мне слегка дурно. — Что значит хреново? – хриплю. – Где ты? Не решай за меня, что мне делать. Если ты опять за свое… — Я думаю о тебе. В первую очередь! — Тогда скажи, куда ехать! — Да, мать твою! – злится. – Блять, с чего я вообще решил, что ты хоть раз сделаешь, как я прошу? — Не проси. Это я делать не стану. Если я тебя не увижу, у меня голова взорвется. — Я не мог не попробовать, – отрезает он. Десять минут спустя я мчусь по городу, как ошпаренная. Проклинаю красные сигналы светофоров! Все, на что хватает моей воспитанности – не делать этого вслух, чтобы поберечь уши своих пассажиров, включая уши маленькой Вари, она вертится на заднем сидении моей машины вместе с матерью. На лице Елены обеспокоенность, и эта эмоция – бледная тень того, что творится со мной. У меня не выходит накрутить себя до нервной дрожи только потому, что нам ехать всего ничего, ведь тот травмпункт, который нам нужен, находится в центре, и еще потому что я вынуждена вести машину. Мои родители тоже здесь. Отец на переднем пассажирском хмуро смотрит вперед, мать – на заднем, молчит вместе с семьей Антона. И я безмерно за это благодарна, ведь сейчас не могу думать ни о чем, кроме него, тем более вступать с ней в споры по поводу своего будущего. Сердце принимается скакать под ребрами, когда паркуюсь на стоянке перед пятиэтажным зданием городской поликлиники. Я здесь никогда не была, возможно, у меня какой-то радар внутри, ведь я нахожу нужное крыло с первого раза, и когда врываюсь в коридор, вижу пристроившийся у подоконника знакомый силуэт, размеры и параметры которого в моей голове отпечатались, как наскальная живопись. Я закрываю рукою рот, когда Антон вскидывает голову. Глохну в тот момент, когда вижу его лицо. Кажется, мне никогда этого не забыть От паники все мои внутренности будто переворачиваются. Его лицо похоже на грим из какого-нибудь ужастика: по щекам разбросаны мелкие царапины, губу рассекает большая и глубокая, правый глаз у него почти закрыт, вокруг него багровая припухшая кожа, лоб заклеен пластырем. Белая футболка на плече разорвана, на ней капли крови… Горло парализует. — Что это? – сиплю, подлетев к своему мужу. – Что?! Господи… — Все в норме… – он повторяет эту чушь, как будто я пятилетний ребенок. Сжимает рукой мою талию, располагая у себя между ног. Морщится. — Боже, боже… – кончиками дрожащих пальцев провожу по его щеке. Еле-еле касаюсь, чтобы не сделать ему больно. Он прикрывает глаза, склонив мне навстречу голову. — Больно? – глажу большим пальцем уголок его губ. Мое горло отпускает, и этот спазм превращается в поток слез, которые заливают глаза. — Только не плачь… – он перехватывает мою руку и прижимает к своей щеке. Руки у меня ледяные. Повернув голову, Антон целует центр моей ладони. — Тсссс… все хорошо… — Нехорошо! Я вижу, что костяшки его пальцев сбиты. На них ссадины. Такие характерные, что и дураку понятно, откуда они. — Что это? Что?! – хватаю его руку и принимаюсь целовать эти ссадины. – Кто это сделал? – целую в то же самое место, в которое секунду назад меня поцеловал Антон – в центр его ладони. — Никто. Я упал… Он высвобождает руку и обнимает ею мое лицо. Большим пальцем стирает со щеки слезы. Губами прижимается к моему лбу. |