Книга Только моя, страница 68 – Кристина Зайцева

Кошки, которые рвут на куски мою душу, не дают проявить должное почтение к этому раздражающему разговору и к тревогам, которые мучают мою мать.

Прошлое воскресенье вообще меня не волнует. Меня не волнует ничего, кроме того, чтобы найти своего бывшего парня и высказать ему все, что я о нем думаю!

— У вас с Захаром что-то не ладится? – слышу настойчивый вопрос за спиной. – Вчера ты была какая-то не такая.

Сунув ноги в сланцы, снимаю с крючка свою сумку и швыряю в нее телефон.

— У нас все отлично, – произношу вранье, просто для того, чтобы меня оставили в покое.

— Полина, не делай глупостей, – летит в меня настойчивый совет. – Я тебя знаю. Ты сама не своя. Что происходит?

Она выходит вслед за мной на крыльцо, но сегодня как раз тот день в году, когда настойчивость и бескомпромиссность, с которой мать пытается руководить моей личной жизнью, мне абсолютно до лампочки.

Я втаптываю ноги в асфальт так, что там должны остаться вмятины, и, открыв дверь своей машины, сажусь внутрь.

Я не знаю, куда ехать. Я по наитию выбираю волонтерский центр, просто в качестве первой точки своего назначения, хоть сегодня у меня и выходной, но это не означает, что Матвеева там не будет. Сегодня со склада будет большая отгрузка, а наш волонтер чертовски ответственный и пунктуальный.

Я невероятно везучая. Его «Опель» и правда стоит на парковке. Еще там машина заведующего складом, я встречаю его, когда захожу в обшарпанную неприметную дверь и попадаю в прохладное отлично вентилируемое помещение, заставленное коробками.

— Здрасти, девушка, – улыбается мне этот пожилой мужчина.

— Доброе утро. Антон здесь? – спрашиваю, нетерпеливо заглядывая ему через плечо.

— Анто-о-он, – тянет. – Да вроде здесь.

Я и сама это понимаю. Вижу, как он выходит из глубины зала с коробкой в руках и ставит ее на собранную в центре кучу из других коробок. На нем старые, очень потрепанные спортивные штаны, футболка и рабочие перчатки, на лице задумчивое выражение, которое я угадываю безошибочно, даже несмотря на то что вижу только четкий загорелый профиль с такими знакомыми углами и линиями: немного тяжелая челюсть, крупный нос с маленькой горбинкой, твердые выразительные губы.

— Я на улице буду, – объявляет заведующий. – Машина сейчас подойдет…

Антон вскидывает голову и выпрямляется.

Наши глаза сцепляются в мгновенном контакте, который я не разрываю, двигаясь на него через помещение и слушая, как за спиной хлопает дверь.

Стянув с рук перчатки, бросает их на коробки и молча за мной наблюдает, успевая за эти жалкие секунды окинуть меня взглядом целиком и вернуться к моему лицу, когда останавливаюсь в двух шагах и запрокидываю голову, глядя на него снизу вверх.

— Ты уже предупредил его, что работаешь последнюю неделю? – спрашиваю вместо приветствия.

Он присматривается к моему лицу, положив на талию руки.

Чтобы он там не думал, я умею прятать свои эмоции. Это я умею делать очень хорошо, я занималась этим весь последний год и почти всю свою жизнь, чтобы быть примерной дочерью и не доставлять неприятностей.

Но сейчас я делать этого не собираюсь!

Только не сегодня и только не с ним.

Тогда, год назад, я прятала свои эмоции и от него тоже. Только иногда позволяла им показаться. Боялась перед ним раскрыться. Не знала, как это сделать. Не знала, любит ли меня. С ним было так тяжело. Он тоже не пускал меня дальше порога настоящих мыслей. Не пускал меня в голову, а теперь сваливает на меня свои мысли, как бомбы, не давая опомниться.