Онлайн книга «Только моя»
|
— Погодите, пива себе налью! — Нечаева, это твоя сексуальная фантазия? — Тихо! Затаившись, я собираю пальцы в кулаки рядом с кулаками Матвеева, которые больше моих в два раза. Сжимаю их в ожидании и от стыда за то, что даже не подумала протестовать или уклониться от обязанности соблюдать правила… — Черт! – вырывается из меня, когда ягодицу обжигает неожиданный и кошмарно ощутимый хлопок. Он чуть толкнул меня вперед, и разбросанная по столу пластиковая посуда дрогнула. Горячий шар ударяет в живот, обжигая меня между ног. Кожа на ягодице горит, храня отпечаток большой ладони. Твою мать… Посуда снова подскакивает, я привожу ее в движение, получив еще один шлепок, и закусываю губу, чтобы позорно не простонать. Готовясь к третьему удару, я опускаю лицо, сжимаю бедра и чуть прикрываю глаза. Он не слабее и не сильнее двух других, но его хватает, чтобы завершить бешеную реакцию моего тела – заставить соски превратиться в каменные пики, которые проступаю под тканью купальника на всеобщее обозрение. В полной тишине я поднимаю глаза. Лица вокруг меня имеют в основном глуповатое выражение, похожее на заторможенность. — Ни хрена себе… – бормочет один из парней, опуская на стол стакан с пивом. – У меня встал. Мои щеки обдает такой концентрированной краской, что хочу воткнуть голову в песок. — Пойду искупнусь… – в кулак откашливается худощавый Лева. — Блять… я тоже… — Эм… – хмыкает Инна. – И я! Все приходит в движение, даже Оля, которая, заглянув в коляску и убедившись в том, что ее сын спит, отправляется вслед за своим мужем. Мы остаемся одни, и все, что я теперь слышу, это шелест легкого ветерка в брезентовой крыше полосатого тента, и абсолютную тишину у себя за спиной. Глава 26 Полина Мои гормоны бесятся. Даже воздух, который касается голой кожи, кажется чьими-то пальцами. Нет, не чьими-то. Конкретными. Здесь или в реальной жизни я хочу на себе эти пальцы. Их прикосновения. Хочу того, что он может мне дать. Тот самый тип, который касается меня своим биологическим полем, даже не касаясь физически! Когда он рядом больше никого не существует. Я больше не хочу проходить через это. Не хочу влюбляться в него так, как сделала когда-то. Я боюсь этого чувства. Боюсь к этому чувству прикасаться… — Есть хочешь? Хриплые нотки в голосе Матвеева щекочут живот. — Еду нужно готовить… — Займусь мангалом, если ты голодная. Его забота непоказная. Он именно такой и есть. Заботится о своей матери, о своей сестре, не делая из этого самопожертвования. Просто он привык быть их опорой. Когда-то я хотела такого же внимания от него и себе тоже. Желала и по-свински ревновала его к ним. К его семье. Мне хотелось, чтобы… он был моим. Чтобы я могла претендовать на его внимание в любую минуту. В любое время суток. А он… он каждый раз ставил меня на место. А теперь он повсюду! Кормит меня своим вниманием, от которого мне кусок в горло не лезет и сердце ноет, как бы я с этим не боролась. — Я хочу в воду, – говорю ему. — Тогда иди. — А ты? — Я попозже подойду. Выскальзываю из клетки, которую он создал для меня своим телом, задев его бедра своими ягодицами. Возникший у меня в животе микровзрыв повторяется, когда разворачиваюсь и смотрю на Антона. Упершись ладонями в стол, он смотрит на меня в ответ, никаким образом не акцентируя внимание на том, как топорщатся его шорты. |