Книга Неисправимый, страница 59 – Тори Майрон

— Но мама…

— Я всё сказала! Будешь теперь под моим строгим присмотром. Доверие моё ты потеряла! – бросает она с непоколебимостью, и я вздрагиваю. Не столько от маминых слов, сколько от звука открывающейся входной двери.

Папа вернулся домой.

Мы с мамой вмиг собираемся и обрываем разговор. Придаём лицам беззаботный вид и с улыбкой приветствуем папу. Не передать, каких титанических сил мне стоит выдержать семейный ужин, не расплакавшись прямо на глазах у родителей и впихнув в себя небольшую порцию маминого фирменного мясного рагу. Меня спасает лишь то, что, даже находясь дома, папа часто мыслями остаётся на работе. Вот и сегодня он увлекается рассказом о новом деле, поэтому не замечает, что я почти ничего не говорю, а мама время от времени бросает острые взгляды в мой адрес.

Вот почему она такая? Почему они оба такие? Строгие, бескомпромиссные, упёртые и до тошноты правильные? И почему они отказываются понимать, что я выросла? Что хочу эмоций, впечатлений, приключений, страсти и любви, а не только корпеть над учебниками и жить по их указу? Разве я о многом прошу? Особенно после того, как отодвинула свои желания в сторону и поступила на юридический, чтобы порадовать родителей.

Согласна, мне не стоило врать маме, но я ведь не просто так это делала. А именно потому, что знала – она меня не поймёт, отругает и накажет. Что, собственно, она и сделала.

Стоит мне выдержать нашу семейную вечернюю посиделку, пожелать родителям спокойной ночи и забежать в свою комнату, как меня тут же прорывает. Прислоняюсь спиной к стене и плачу. Тихо и долго. Из-за несправедливости мамы, из-за неприятного прощания с Марком и из-за того, что теперь неизвестно когда и как смогу его увидеть. Я ведь даже позвонить или написать ему не могу, чтобы сообщить о своём домашнем аресте. Да и, честно говоря, я не уверена, нужна ли вообще ему эта информация? Куда он уехал, с кем сейчас находится и злится ли на меня – тоже остаётся загадкой.

Минут через тридцать с трудом беру себя в руки и прекращаю плакать. Накопившийся сгусток эмоций я уже выплеснула, и хватит. Дольше заливаться слезами, жалеть себя и думать о том, чем без меня занимается Марк – это чистейшее издевательство над собой, а я не собираюсь так мучиться.

Раздеваюсь и отправляюсь в душ. Горячий поток воды смывает остатки негатива и тяжесть пройденного дня. Одну лишь грусть он никуда не отгоняет. Она продолжает неприятно свербеть между рёбер, распространяясь усталостью по всему организму.

Заканчиваю все банные процедуры, вытираюсь, повязываю полотенце на груди, чищу зубы, питаю кожу кремами и расчёсываю влажные волосы. Смотрю в зеркало и тяжело вздыхаю. Глаза опухшие, лицо покраснело, но в целом видок терпимый. Уж точно в разы лучше, чем моё внутреннее состояние. Надеюсь, завтра мне станет легче. А для этого нужно поскорее лечь спать.

Именно это я и намереваюсь сделать прямо сейчас. Покидаю свою ванную комнату и двигаюсь к шкафу, желая переодеться в пижаму, но ещё на полпути застываю, краем глаза замечая какое-то движение на своей постели. Поворачиваю голову, и сердце совершает тройное сальто, а затем как на американских горках падает вниз. От шока всё тело немеет и бросает в жар. Я разеваю рот и, к счастью, тут же рефлекторно накрываю его рукой, заглушая рвущийся из горла крик.