Книга Неисправимый, страница 57 – Тори Майрон

Не оборачиваюсь и даже не жду, что Марк побежит за мной. И он не бежит. Слышу рёв мотора за спиной, а сразу после мимо меня пролетает его чёрный McLaren.

Вот и отлично! Скатертью дорожка! Пусть едет туда, где его никто не будет раздражать своим любопытством и желанием угодить родителям.

Ускоренно топаю в сторону дома, пытаясь успокоиться и разобраться, что на меня нашло. Обычно я не обижаюсь на мелочи, не огрызаюсь, не язвлю и не покидаю человека, не попрощавшись. Такое импульсивное поведение, в принципе, не про меня. Но, видимо, не в общении с Марком. С ним я всё воспринимаю в стократ ближе к сердцу, из-за чего и реагирую чересчур бурно. Но, нужно отметить, нас таких двое.

Подумаешь, спросила про отца. Можно было и спокойно объяснить, что это тема неприкасаемая, а не мрачнеть до непроглядной темноты и мне настроение портить.

Приближаясь к дому, я призываю себя к спокойствию. Родители не должны заметить моего взбудораженного состояния. Несколько раз глубоко вдыхаю и выдыхаю, стараясь натянуть на лицо беззаботную улыбку, да только сделать это не получается, потому что я никак не могу найти ключи.

— Да куда же они подевались? – обыскав всю сумку и карманы джинсовой куртки, недовольно бурчу я. – Неужели потеряла? Только этого ещё не хватало!

Нервно вытряхиваю всё содержимое сумки на крыльцо и перебираю вещи, как вдруг входная дверь открывается и на пороге появляется мама.

— Ну наконец. Явилась.

Вскидываю взор на её лицо. Оно суровое, взгляд не предвещает ничего хорошего. Да только в чём дело? Я же вернулась домой даже раньше положенного времени.

— Привет, мам. Да, я тут. Только ключи не могу найти. Где-то затерялись. Возможно, у Кэти дома оставила.

— У Кэти, значит?

— Да, – подтверждаю, не глядя на маму. Быстро собираю вещи в сумку, приподнимаюсь и лишь тогда осмеливаюсь посмотреть в родные глаза. А в них столько праведного негодования, что я аж замираю. Сердце трусливо прячется за рёбрами и начинает усиленно трястись. И правильно делает.

— В таком случае расскажи мне поподробнее, у какой именно Кэт ты находилась все эти недели? Потому что мама твоей сокурсницы ни разу не видела тебя у себя дома.

— Врёшь, обманываешь, неизвестно где и с кем водишься, засыпаешь на лекциях и уже две недели не появляешься в детдоме. Как ты мне это объяснишь, Эмилия?! – скрестив руки на груди, мама отчитывает меня, пока я разглядываю деревянные линии на кухонном столе и со стыда сгораю.

— Мам, прости. Я не хотела.

— Это не объяснение! Что на тебя нашло? Что ты вытворяешь и с кем проводишь все дни напролёт? Это твоя неотёсанная пацанка тебя на что-то нехорошее подбила? Так и знала, что давно уже нужно было запретить тебе с ней общаться.

— Нет, мама. Что ты? Не говори так про Николину. Она хорошая и вообще здесь не причём. Мы с ней уже давно не виделись.

— Тогда с кем ты видишься постоянно? И почему скрываешь это от нас? – мама смотрит на меня нахмурено, а затем в один миг глубокая складочка над её переносицей разглаживается, брови приподнимаются вверх. – Эмилия… Ты что, встречаешься с мальчиком?! – потрясённо выдыхает она.

Если бы мне сейчас не было так гадко на душе, я бы непременно рассмеялась. С мальчиком. Ага. Как же. Скорее с озабоченным и пошлым мужиком, который обожает доводить меня до оргазмов в публичных местах Рокфорда. Но, ясное дело, об этих пикантных моментах я маме рассказывать не стану. Иначе она тут же потеряет сознание, а когда очухается, пойдёт молить Бога, чтобы тот простил мне все мои грехи и очистил голову от низменных мыслей. И я не утрирую. Именно так она и поступит. Ей ни в коем случае нельзя знать о нашем разврате в общественных местах. Однако обо всём остальном, касающимся Марка, сообщить ей всё-таки придётся. Дальше скрывать эту тайну невозможно.