Книга Спорим, не отвертишься?, страница 42 – Мари Скай

Спальня на втором этаже оказывается именно такой, о какой можно мечтать: огромная кровать с белоснежным бельем, мягкий свет торшеров, и главное — огромное панорамное окно в потолке, через которое видно бескрайнее звездное небо. Кажется, что можно лежать и считать звезды, пока не заснешь.

Саша осторожно опускает меня на кровать и нависает сверху, опираясь на локти. Он смотрит на меня долгим, изучающим взглядом, будто видит впервые.

— Ты устала? — спрашивает он, убирая прядь волос с моего лица.

— От чего именно? — Я провожу пальцами по линии его подбородка.

— От сегодняшнего дня. От эмоций. От всего.

— Я устала от всего, что было до этого момента, — честно отвечаю я. — От борьбы, от страха, от одиночества. Но не от тебя. От тебя я не устану никогда.

Он улыбается той самой улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивается.

— Тогда я постараюсь, чтобы ты забыла обо всем плохом. Хотя бы на эту ночь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он целует меня, и я действительно забываю. Обо всем. О Веронике, о вечеринке, о скандале, о контракте, о том, что ждет нас завтра. Остается только он. Только его губы — требовательные и нежные одновременно. Только его руки — сильные и уверенные. Только его тело — горячее, родное, желанное.

Он раздевает меня медленно, смакуя каждое движение, каждую секунду. Я чувствую, как ткань платья скользит по коже, как прохладный воздух касается разгоряченного тела. Платье бесшумно падает на пол. Туфли с тихим стуком летят в угол. Он целует каждый открывшийся участок кожи — плечи, ключицу, ложбинку между грудей. Он целует каждую родинку, будто запоминая их расположение.

— Какая же ты красивая, — шепчет он хрипло. — Самая красивая женщина, которую я видел в своей жизни.

— Саша… — Мне хочется сказать что-то важное, но слова путаются.

— Тихо. — Он прикладывает палец к моим губам. — Дай мне налюбоваться. Дай мне запомнить тебя такой.

Он долго смотрит на меня, и в его взгляде — не просто желание, а настоящее восхищение. Потом он раздевается сам, не сводя с меня глаз. Я смотрю на него — на его широкие плечи, на рельефные мышцы живота, на сильные руки. На его глаза, в которых сейчас плещется столько нежности, что у меня перехватывает дыхание. И понимаю, что хочу его. Прямо сейчас. Сильнее, чем хотела что-либо в жизни.

— Иди ко мне, — шепчу я, протягивая к нему руки.

Он ложится рядом, прижимает к себе так крепко, будто боится, что я могу исчезнуть. Мы целуемся, сплетаемся, становимся одним целым под этим бескрайним звездным небом.

Эта ночь не похожа на предыдущие. Наши первые разы были страстными, почти отчаянными. А эта — медленная, тягучая, бесконечная. Мы занимаемся любовью, и каждое движение, каждое касание наполнено не просто страстью, а чем-то гораздо большим — нежностью, благодарностью, обещанием.

Потом мы просто лежим, тесно прижавшись друг к другу, и разговариваем. Он рассказывает мне о своем детстве — о строгом, но справедливом деде, который воспитал его после смерти родителей, о том, как трудно быть наследником огромной империи, о том, почему он стал таким закрытым и недоверчивым. Оказывается, за его броней скрывается ранимый мальчик, который просто боится снова потерять тех, кого любит.

Я рассказываю о маме, об отце, который ушел, когда мне было десять, о том, как мы выживали, как я училась работать и учиться одновременно, как чувство ответственности сделало меня взрослой слишком рано.