Книга Спорим, не отвертишься?, страница 39 – Мари Скай

— Есть! У меня есть копия, я ее достала!

— Украла? Незаконно получила? Взломала чей-то компьютер или ящик? — усмехается Саша. — Суд это отклонит на первом же заседании. Ты проиграешь, Вероника. Окончательно и бесповоротно.

Вероника смотрит на нас с такой ненавистью, что, кажется, воздух вокруг плавится.

— Вы пожалеете, — шипит она, и в этом шипении слышна угроза. — Оба пожалеете.

— Знаешь, — я делаю шаг вперед, чувствуя небывалую силу и спокойствие. — Единственное, о чем я жалею — это о том, что мы вообще потратили на тебя время. Ты не стоишь ни одной нашей слезы. Пойдем, Саш.

Я беру его за руку, и мы идем прочь. Из центра зала, из круга света, от этой озлобленной женщины, которая хотела раздавить наше счастье.

Гости расступаются перед нами, как море перед Моисеем. Кто-то улыбается и кивает, кто-то продолжает аплодировать, кто-то просто провожает взглядами. Но нам всё равно. Есть только мы, наша ладонь в ладони и бешено колотящиеся сердца.

Мы выходим на улицу. Ночной воздух обжигает легкие, прогоняя дурман ресторана. Надо мной — бескрайнее звездное небо.

— Ты как? — Саша останавливается, заглядывает мне в лицо.

Я делаю глубокий вдох и чувствую, как по щеке скатывается слеза. Слеза облегчения.

— Кажется, жива, — выдыхаю я, улыбаясь сквозь слезы. — Кажется, мы справились.

— Ты была великолепна, — он вытирает слезу большим пальцем. — Ты — богиня.

— Мы были великолепны, — поправляю я, кладя руки ему на плечи. — Мы — команда.

Саша смеется, притягивает меня к себе и кружит в воздухе под звездами. А потом ставит на землю и целует — нежно, благодарно, страстно.

Я обвиваю руками его шею и думаю о том, что весь мир может катиться ко всем чертям. Потому что у нас есть мы. И это — главное.

— Нам нужно уехать, — говорит Саша, отрываясь от меня.

Его дыхание все еще сбито, в глазах — решимость, смешанная с чем-то похожим на отчаяние. Он смотрит на дверь, за которой только что скрылась Вероника, и я вижу, как ходят желваки на его скулах.

— Куда? — шепчу я, все еще не до конца понимая, что происходит.

— Куда угодно. — Он поворачивается ко мне и берет мое лицо в ладони. — Подальше отсюда. От этой вечеринки, от Вероники, от всего этого безумия. Я не хочу, чтобы она испортила то, что у нас есть. Не хочу, чтобы ты чувствовала себя не в своей тарелке ни секунды.

— А как же… — я киваю в сторону зала, откуда доносится приглушенная музыка. — Твои гости? Руслан? Наследство?

— Плевать, — перебивает он жестко, но в этой жесткости нет агрессии, только усталость от фальши. — Серьезно, плевать. Наследство подождет. Друзья подождут. Они поймут или не поймут — мне все равно. Всё подождет. Я хочу побыть с тобой. Только ты и я. Без масок, без контрактов, без всего этого.

Я смотрю на него и вижу в его глазах то же, что чувствую внутри — желание сбежать. Спрятаться от чужих взглядов, от пересудов, от Вероники с ее ядовитой улыбкой. Просто быть. Быть собой. Быть с ним.

— Куда поедем? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри разливается тепло от его слов.

— У меня есть дом за городом. — Он улыбается, и эта улыбка совсем другая — не та, дежурная, для гостей, а настоящая, та, от которой у меня подкашиваются колени. — Небольшой. Там никого нет. Тишина, лес, только мы.

— Звучит идеально.