Книга Цветы барбариса, страница 78 – Стелла Майорова

Прижал к ране, надавливая.

— Сука, я тебя убью, — я хрипел себе под нос, трясясь от ярости. — Ты поняла меня?

— Так будет лучше, мой хороший.

Я заорал от ярости и беспомощности. Сердце пиналось как остервенелое.

Наклонился и прижался щекой к еелицу. Она едва была теплее кафеля под нами.

Я вжимался в рану до онемения пальцев. В глазах темнело. Жалкой тряпкой я давил на ее бок, чувствуя, как кровь вытекает сквозь пальцы. Хотел просто закрыть эту сраную дыру, заткнуть ее телом, руками, чем угодно, лишь бы она перестала ускользать…

Если она умрет, я все к херам сожгу.

С собой. Со всем вокруг.

Варя

Все было мягкое, как облака, и тихое.

Я шла босиком по бескрайнему полю, трава щекотала щиколотки, ветер гладил плечи.

Птицы кружили над головой, и солнце светило так ярко, что хотелось смеяться.

Я обернулась — никого.

И от этого почему-то стало спокойно.

Вдруг тишина треснула, как стекло, и издалека донесся резкий писк.

Я застонала — и поле исчезло, оставив только яркий свет и жгучую боль в боку.

Я проснулась в чем-то мягком, вязком как теплый кисель. Голова будто была надута гелием и готовилась улететь под потолок. Я моргнула. Веки были тяжелые.

Белый потолок, шум капельницы.

Я попыталась вздохнуть — в грудной клетке что-то протестующе потянуло. Я поморщилась.

Боль в животе взвыла, как сирена. Где-то сбоку, внизу, будто туда засунули раскаленную отвертку и забыли вытащить.

Я пыталась пошевелиться. Зря. Все тело отозвалось тошнотворным покалыванием в пальцах, противной ломотой в ногах, липкой дрожью под ребрами. Будто кто-то взял и выкрутил меня, как тряпку.

Где-то поблизости пискнул монитор.

В горле першило. Во рту было сухо. Горько.

Я попыталась повернуть голову: шея затекла, волосы липли к щеке. Пахло бинтами. И антисептиком.

Рана ныла. Каждый вдох отдавался в боку резким уколом. Как будто мое тело ругалось на меня, наказывало.

Будь все проклято. Особенно та сука с милым личиком.

В дверь кто-то вошел.

— Как себя чувствуете? — молоденькая медсестра приблизилась к кровати. Я хотела ответить, что чувствую себя как драная подушка после драки с крысами. Но не смогла: рот слипся.

Она достала из кармана фонарик и мягко коснулась моей щеки.

— Я вас узнала, — она улыбнулась, я недоумевала. — Шикарный разворот в «Elle» с рекламой белья.

Я попыталась усмехнуться. Получилось, как если бы смеялась елочная игрушка: треск в грудной клетке и ощущение, что сейчас рассыплюсь на блестящие осколки.

— Мне полагается вип-палата теперь?

Она рассмеялась и проверила капельницу. Я посмотрела на свои запястья. Тонкие, прозрачные, как фарфор. Вены — бледные нити. Жалкое зрелище. Все бы отдала, чтобы выглядеть сейчас как в том глянце.

— В жизни вы еще красивее, — она заставила меня рассмеяться и схватиться за повязку от боли. По канону она просто обязана была выдать этот дешевый лживый комплимент. Я не купилась, конечно. — Позвать его?

Я вскинула лицо и уставилась на нее.

— Парень, что с вами приехал. Беспокойный очень.

Я сглотнула. Медленно. Механизм гортани включился не сразу.

— Он здесь?

— Дрыхнет на стуле у дверей. Сказал позвать, как очнетесь. Мило, правда?

Я проследила за ее кивком на коридор. За мутной дверцей — сгорбленная фигура, куртка скомканная под щекой.