Книга Цветы барбариса, страница 75 – Стелла Майорова

И впервые за много лет я задумалась:

«А вдруг можно просто жить? Тихо. Мирно. Как это делает он. Не играть в жизнь. Танцевать на кухне каждым утром, обнимать друг друга в теплой постели, смеяться искренне до коликов в животе и просто… быть с ним».

Я провела пальцами по подоконнику, собрала пыль в комочек и выбросила в мусор.

И почувствовала, как будто вместе с ним выбрасываю свое пыльное прошлое.

А потом пошла к раковине и начала отмывать чашки. Те, из которых мы пили кофе. Одна с облупившейся краской сверху — моя, другая — с его сбившейся пенкой по краю.

Пока мыла, меня не отпускало странное чувство: будто за спиной кто-то стоит. Я даже обернулась пару раз, но кухня была пуста. Щекой чувствовала холод сквозняка, хотя окна были закрыты. Чайник вдруг засвистел, словно предупреждая…

Вода была горячей. Капли стекали по запястьям в локтевой сгиб. Я была здесь. Я принадлежала этой кухне. Его жизни. Его быту. На пару минут точно.

Звонок в дверь выдернул меня в реальность. Как я пропустила его во дворе?

Улыбнулась, машинально вытерла руки о подол футболки и побежала открывать.

Но на пороге стоял не Рома.

— Привет, — сказала Яна буднично, как будто мы с ней виделись вчера. Голос мягкий, лицо теплое, взгляд пытливый.

— Ромы нет, — произнесла я с заминкой.

Она по-хозяйски вошла, вынуждая меня отступить. Прошла внутрь, словно меня здесь не было. Осмотрелась. Будто к себе домой вернулась. Повесила пальто на крючок, сняла сапоги и прошла в кухню.

— Здесь всегда такой бардак, — она закасала рукава.

Я напряглась от ее вторжения и растерялась.

— Я уже убралась, — произнесла я чуть тише, чем хотела.

Зачем она здесь?

— Правда? — она подошла к раковине, заглянула в чашки. — Ну... ты старалась.

Я стояла посреди кухни сбитая с толку.

Яна уже включила воду, перемывая за мной посуду. Движения аккуратные, плавные. Она улыбалась слишком спокойно, почти по-матерински. В ее глазах не было ни ревности, ни злости, только тихая уверенность. У меня похолодело внутри. Эта женщина пришла не ругаться или выяснять отношения. Зачем тогда?

— Рома никогда не был чистюлей, — сказала она, словно себе. — Зато гаечные ключи в гараже должны висеть в строгом порядке.

Она тепло рассмеялась. А я поежилась.

— Он человек привычки, — она кивнула, намывая пенной губкой тарелки. — Любит, когда все на своих местах. Там, куда тянется рука. Не любит новое. Тебя не любит, — она обернулась и посмотрела на меня. — Ты же не думаешь иначе?

Я вцепилась пальцами в край стола.

— Если хочешь, дождись его, я буду в комнате, — я хотела уйти, но она не дала. Схватила меня за руку.

— Останься, — она притянула меня к себе и внимательно рассматривала мое лицо. — Красивая, очень красивая, — она провела ладонью по моей щеке. А потом она вдруг приблизила свое милое фарфоровое личико.

Я оцепенела. Руки повисли. Я не знала, что нужно делать. Отстраниться? Оттолкнуть? В какой-то момент мне даже показалось, что она обнюхивает меня: ощутила ее дыхание у шеи.

— Ты пахнешь им, — вкрадчивый голос зашуршал у моего уха. — Не подходит совсем, — прошептала она. — Странно видеть чужую женщину в его футболке, — голос был ласковый, но ледяной. — Знаешь, он очень не любит, когда кто-то трогает его вещи, тем более, когда портит…

И в следующий миг я почувствовала давление под ребрами. И странный звук, будто кто-то медленно рвал мокрую ткань.