Книга Цветы барбариса, страница 71 – Стелла Майорова

Огромные глазищи буравили меня, просверливая дыры в черепе. Мокрые соленые глаза. Ее проклятые глаза. Я впервые видел их такими, без шипов, без маски. Чистые до ужаса. В этот момент я понял: она видела меня насквозь. Видела и не бежала. Хоть, черт бы ее драл, могла бы сейчас. И мне стало страшно: если она уйдет, я больше никогда так не посмотрю в чьи-то глаза.

— Да пошел ты! — она вдруг толкнула меня в грудь и рванула к двери. Потные ладони слетели со шкафа и схватили ее. Она взвыла и дернулась в моих руках, сгибаясь пополам. Футболка задралась, под пальцами был ее голый живот. Горячие бедра ударялись от меня.

Я тряхнул ее и вжал в себя.

— Сука чокнутая, — я задыхался у ее потной шеи. — Ну ты и сука, — закрыл глаза и нырнул губами под волосы, приземляясь где-то за ухом. — Моя сука, — выдохнул, захватывая губами кожу. Горячая. Такая вся горячая.

— Пусти! — она вырывалась.

— Я о твои шипы все руки исцарапал, но можешь хоть насквозь проткнуть, не отпущу, — я водил лицом по ее шее. Испарина соленая во рту. Она отдышалась. Пахла сладко и горячо. Пульсировала в моих руках.

Схватилась за край своей футболки и потянула вверх. Я убрал руки и позволил ей стянуть ее через голову. Голая спина передо мной.

Она вдруг увела пальцы под резинку трусов и принялась спускать по ногам, наклоняясь все ниже. Блядь. Ниже. Я смотрел.

Когда выпрямилась и вышагнула из белья, я уже расправился со своей одеждой. Вжал ее в стену в следующую же секунду. Руки трогали ее, расползаясь по всему телу. Она прогнулась в пояснице, приближая бедра и позволяя мне войти в нее. Я тут же рванул вперед и вжался в нее, как одержимый, дернув на себя.

Она застонала, уронив голову. Я схватил ее за талию и притягивал снова и снова. Ее бедра ударялись о меня. Сильная дрожь скользила от них вверх по ее позвоночнику. Эта дрожь от меня. Я толкнулся сильнее. От пальцев на тонкой коже оставались следы.

Меня разрывало от нее, я не мог себя контролировать. Я несдержанно дергал ее, оглушенный пронзительными стонами. Я тосковал по ней. Пусть кричит, я хочу запомнить ее голос таким.

Уперся рукой в стену и почувствовал ее ладонь на моей. Ногти впились в пальцы, как шипы. Она царапалась. Срать. Она вся моя, пусть хоть в кровь раздерет мне кожу.

Я наклонился, обхватил ее за живот и сжал шею. Выпрямился вместе с ней и откинул спиной на грудь. Она часто дышала широко раскрытым ртом. Стонала чувственно. Глаза были закрыты. Щеки красные. Грудь дергалась от моих толчков. Я обхватил губами ее подбородок. Сладко-соленая на вкус.

Вжимал в себя. Не целовал, впивался. В лицо. В шею. В губы.

Я чувствовал, что она сейчас кончит. Я нырял пальцами между ее бедер. Вся мокрая, она тряслась в моих руках. Блядь, самое лучшее чувство.

А потом она заорала, изогнувшись.

Нет, вот это самое лучшее.

Она захлебывалась мной и срывала голос до хрипоты. Я зарылся лицом в ее волосы, давясь воздухом.

У меня колени дрожали и руки.

Сука, как она делает это со мной каждый раз?

Она тяжело дышала, уложив затылок мне на плечо. Волосы облепили лицо и шею.

— Вообще-то, как истинный джентльмен, я планировал в этот раз уложить тебя в постель, — мой голос оказался сиплым и сбивчивым. Она вздрогнула от смешка. Моя.

— Самое время, а то у меня ноги подкашиваются, — она повернулась. Мутные глаза. Красные щеки. До одури красивая.