Книга Цветы барбариса, страница 65 – Стелла Майорова

Будто звал меня с собой на край света…

И вдруг у меня защекотало под ребрами: как же больно бывает от простого мужского голоса, когда в нем есть честность. И много-много души.

Потом была моя очередь. Я выбрала песню «Жди меня» Земфиры. Он смотрел, как я пою, будто видел меня впервые.

Я немного фальшивила, немного дрожала, но была в своей стихии на этот раз.

— Ну, как? — спросила я победно после. В этом-то я была хороша.

Он притянул меня и усадил себе на колени. Мы целовались. Долго. Жадно.

Потом ели цветные шарики мороженного, и я не чувствовала лица от холода. Дурацкое самое вкусное мороженное.

Я ныла, что получу обморожение губ. И тогда он спешил на помощь. Прикладывался своими. Горячими, влажными, мягкими. Слизывал остатки мороженного из уголков рта. Это было забавно. И соблазнительно одновременно.

Он нес меня через сугробы. И ворчал, что я легче его пуховика. Я дурачилась, вырываясь, а он шутил, что опрокинет меня в снег, а я и так достаточно провалялась в сугробах нынешней зимой.

Мы играли в снежки, как дети. Навалили друг другу снега за шиворот и вдоволь им накормили, кажется. Я убегала, он догонял. И вот мы лежали потные на снегу и хохотали.

А потом он отряхивал меня, сбивая налипший снег с моей одежды, как в детстве.

После мы пили горячий какао, чтобы согреться. Помню насыщенный вкус шоколада и сахар на зубах от дешевых зефирок, утопленных в кружке. Его разгоряченное лицо и блестящие черные глаза напротив. Он брал мою руку на столе и сжимал. И мы были почти настоящей парочкой… в дурацком детском кафе.

Вечером мы зашли в парк. Там играла музыка из динамиков, что-то попсовое, русское, слишком простое для наших сломанных жизней, но в ту минуту это было то, что надо.

Рома протянул мне руку:

— Надеюсь, без подков в виде лезвий ты лучше двигаешься? — рассмеялся, гадкий.

— Готовься восхищаться, — я взяла его руку и едва не шлепнулась, подскользнувшись. Он втянул меня в объятья.

— Осторожнее, а то западу на тебя и твои две левые ноги, — он рассмеялся громко и звонко, как ребенок.

— Да пошел ты, — я рассмеялась следом.

Мы танцевали в дурацких пуховиках прямо на снегу. Посреди аллеи. Под фонарями. Снег летел и таял на щеках. Рома прижимал меня к себе так крепко, как будто боялся потерять. Я зарылась лицом в его шею. Он пах кожей, мылом и мороженым.

Это было самое неправильное, самое дикое, самое неуместное счастье в мире.

Но я была в нем сегодня по уши.

До кончиков пальцев. До жжения в глазах. До замерзших щек и горячего горла.

И я подумала: если кто-то завтра решит все это забрать, я не отдам без драки.

Его пальцы переплелись с моими, и я сжала их покрепче.

_____________________________

Если тебе нравится история Ромы и Вари, дай знать лайком или комментом))

Рома

Меня штробило от нее весь день. К херам рвало на части.

Я признался этой психичке в любви.

И мне было мало.

Меня подбасывало в воздух, когда она смеялась. Когда пела «жди меня, обреченно и, может быть, радостно». Когда запрыгивала мне на спину, чтобы повалить в снег.

Мы дурачились как дети. Я целовал ее холодные от мороза щеки. И горячую шею под шарфом. Она капризно сопротивлялась моей нежности. И тогда хотелось прижать ее еще сильнее.

Гребанный болт, как я отпущу ее?