Книга Его пленница. На грани ненависти, страница 68 – Дарья Милова

Она чуть наклонила голову, и этот жест — спокойный, будто между нами не натянулась струна, готовая лопнуть, — бесил сильнее, чем если бы она закричала.

— Не так давно, — сказала она ровно, без дрожи. Но я видел, как пульс у неё бешено бьётся в ямочке у шеи. — Но догадываться начала раньше.

Я сделал шаг ближе, не сводя с неё глаз.

— С чего? — голос стал тише, но тяжелее. Это был не интерес. Это был приговор.

Она чуть выдохнула, но взгляд не отвела.

— Когда поняла, что ты здесь не просто так. — Пауза. Медленная, намеренная, как затяжка перед последним словом. — А потом… я залезла в твою комнату.

Я остановился прямо за её плечом. Слишком близко, чтобы она могла это игнорировать.

— И что ты там нашла? — спросил я почти шёпотом, но так, чтобы ей захотелось отодвинуться.

Она обернулась, и в глазах мелькнуло что-то похожее на вызов.

Она поднялась со стула медленно, будто растягивала этот момент, давая мне время понять, что сейчас будет.

Глаза — тёмные, горящие, и в них не просто злость, а что-то острее, почти ненависть.

— Ты… — её голос был низким, но дрожал от напряжения. — Ты, сука, всё это время водил меня за нос.

Она подошла ближе, так близко, что я почувствовал запах её кожи — тёплый, с ноткой чего-то резкого, как электричество перед грозой.

И вдруг — резкий взмах руки. Хлёсткая пощёчина.

Голова чуть дёрнулась в сторону, а внутри — только нарастающий гул.

— Это тебе за то, что обманывал меня. — Вторая — ещё сильнее, с отдачей в её тонком запястье.

— За то, что обвёл меня вокруг пальца. — Третья, короткая, почти мгновенная, как выстрел.

Она не отводила взгляда, и я видел, что бьёт не только ладонями, но и словами, взглядом, всем своим телом.

Каждый удар — как плевок в лицо, как напоминание, что я допустил её слишком близко.

— Ублюдок, — выдохнула она, и в этом слове было всё: и боль, и предательство, и то, что она никогда не простит.

Я провёл языком по внутренней стороне щеки, чувствуя привкус крови, и медленно выпрямился.

Я поднял на неё взгляд, чувствуя, как с каждой секундой внутри всё сильнее сжимается в тугой, рвущийся наружу клубок.

— Ева, — произнёс я медленно, глухо, — то, что я говорил тебе о своих чувствах… наш секс… всё это было по-настоящему.

Она остановилась у двери, на секунду замерла, а потом медленно обернулась. В её взгляде не было ни капли дрожи — только холод, обрамлённый ледяной насмешкой.

— Не переживай, Вадим, — её голос был тихим, почти ласковым, но в каждом слове я слышал, как она режет по живому. — Я же сказала тебе ещё тогда: это временно.

Каждое слово било точнее и больнее, чем её пощёчины.

— Ты хочешь вытащить своего брата из тюрьмы, — она чуть склонила голову, будто рассматривая меня с новой стороны. — Я знаю, как тебе помочь.

Я сделал шаг к ней, и пол между нами будто стал короче.

— Ева… что ты, блядь, несёшь? — слова сорвались низко, глухо, с тем глухим раздражением, которое всегда предвещает взрыв. — Как ты, нахрен, можешь мне помочь?

Она не отступила. Наоборот — чуть подалась вперёд, так, что её взгляд впился в меня, как нож.

— Твой брат… — она произнесла это спокойно, но я чувствовал, что она нарочно тянет, заставляя меня ждать, — он сидит не из-за моего отца.

У меня в голове на секунду щёлкнуло пустотой.

— Повтори.