Книга Курс 1. Декабрь, страница 211 – Гарри Фокс

Лана фыркнула, но уже не сердито, а скорее весело. Прижалась ко мне и замерла, слушая, как бьётся моё сердце.

— Замёрз?

— Немного, — признался я.

— Пойдём в комнату, — она взяла меня за руку и потянула к двери. — Чай будешь? У меня есть тот, с бергамотом, который ты любишь.

— Буду.

Мы зашли в её комнату, и дверь закрылась за нами, отсекая холодный коридор и портреты предков, которые, кажется, одобрительно кивнули нам вслед. Или мне показалось.

Долго просидеть с Ланой не вышло.

Мы только успели разлить чай по кружкам, и моя рука уже нашла дорогу под её юбку — чисто погреться, потому что в комнате было прохладно, — когда дверь распахнулась без стука.

На пороге стоял герцог Каин Блад. Собственной персоной. В халате, с перекошенным от злости лицом и взглядом, способным заморозить даже меня, мага льда.

— Эм… извините за вторжение, — процедил он сквозь зубы, окидывая нас подозрительным взглядом.

Мы с Ланой сидели как нашкодившие котята. Я — с максимально невинным выражением лица, Лана — с кружкой в руках и праведным гневом во взгляде. Моя рука замерла под столом, благо столешница скрывала её точное местоположение.

— Но время позднее, — продолжил Каин, буравя меня глазами. — А завтра важный приём. Принцесса приезжает. Так что лучше всем отдохнуть.

— Конечно, папа, — сладко улыбнулась Лана. — Мы как раз чай допиваем.

Я аккуратно, стараясь не делать резких движений, вытащил руку из-под юбки, чмокнул Лану в щёку и встал.

— Спокойной ночи, — сказал я, направляясь к выходу.

Каин даже не думал отходить от двери. Он стоял, загораживая проход, и смотрел на меня с таким выражением, будто я собирался украсть фамильное серебро.

— Мне и Вас чмокнуть? — не удержался я.

— Ещё чего! — рявкнул он. — Вон из комнаты моей дочери!

Я вышел в коридор, и герцог вышел следом. Он проследил за мной до самой двери моей комнаты, не сводя подозрительного взгляда. Я открыл дверь, зашёл и уже хотел закрыть, но Каин стоял напротив и буравил меня взглядом.

— Спокойной ночи, — сказал я, намекая, что ему тоже пора.

Он ничего не ответил, только фыркнул и развернулся. Я закрыл дверь и прислонился к ней спиной, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

У меня так бубенцы станут как у Сквиртоника!

Если этот дядька продолжит в том же духе, я вообще забуду, как вести с девушкой наедине.

Я проснулся от того, что за окном было подозрительно шумно.

Вчерашние мысли всё ещё крутились в голове тяжёлым хороводом — разговор с Евленой в лабиринте, её странные намёки на древнего предка, ревность Ланы, сверкающая глазами в свете луны, внезапное появление герцога и моя рука, замершая под столом… Но сейчас сквозь остатки сна пробивался какой-то нарастающий гул.

Топот ног. Много ног. Приглушённые голоса. Звон посуды. Где-то хлопнула дверь, потом ещё одна.

Я сел на кровати, потёр глаза и прислушался. Поместье определённо стояло на ушах. Не просто на ушах — на голове, на хвосте и, кажется, даже на люстрах.

В коридоре кто-то пробежал, громко топая, так что половицы заскрипели. Затем ещё кто-то. Затем раздался женский голос, усиленный акустикой каменных стен:

— Живее! Живее! К обеду всё должно блестеть! Я сказала — блестеть, а не просто сиять! Чтобы принцесса могла в пол смотреться как в зеркало!