Книга Курс 1. Декабрь, страница 103 – Гарри Фокс

А потом она повернулась ко мне спиной.

Её попка — в этой короткой юбке, в этих сексуальных колготках — прижалась к моему паху, и она начала крутить бёдрами в такт музыке. Медленно, соблазнительно, чувствуя каждое моё движение.

У меня перехватило дыхание.

Я прижал её сильнее. Одной рукой обхватил за талию, второй — чуть ниже, чувствуя, как она двигается, как подаётся назад. И почувствовал, что начинаю возбуждаться. Сильно. Так, что это стало невозможно скрывать.

Но Катя, кажется, только этого и ждала.

Она откинула голову мне на плечо, повернула лицо, и наши губы встретились. Жадно, горячо, без капли сомнения.

Мы целовались, и я уже не замечал ничего вокруг. Ни музыки, ни толпы, ни того, что, возможно, на нас смотрят. Только её губы — мягкие, тёплые, пахнущие вином. Только её тело, прижатое ко мне так тесно, что, кажется, мы стали одним целым.

— Катя… — выдохнул я в перерыве между поцелуями.

— Молчи, — прошептала она и снова потянулась ко мне.

И я замолчал. Потому что слова были лишними.

Я не заметил, как танцевал уже с Марией.

Просто моргнул — и вместо тёплого тела Кати, прижатого ко мне, почувствовал другое. Знакомое, родное, но сейчас — напряжённое, как струна. Мария смотрела мне прямо в глаза. Холодно. Трезво. Так, что у меня внутри всё похолодело.

— Маша, — выдохнул я, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Роберт, — ответила она сухо. Голос, наполненный гневом.

Я мотнул головой, прогоняя хмель. Где Катя? Как я вообще… Мы же только что…

— А где… — начал я, но она перебила.

— Я надеюсь, что ты спрашиваешь про Лану, — сказала Мария, и в её тоне не было вопроса. — Думаю, хватит с тебя на сегодня. Нам завтра ещё практику сдавать.

— Пожалуй, — выдохнул я, чувствуя, как стыд начинает пробиваться сквозь алкогольный туман.

Я перевёл взгляд поверх её плеча, ища глазами Катю. Метался взглядом по залу — мелькали лица, силуэты, кто-то танцевал, кто-то уже спал. Волковой нигде не было. Ни у стены, где она стояла, ни в толпе. Только пустой бокал на подоконнике напоминал, что она вообще была здесь.

Мероприятие постепенно начинало подходить к концу. Музыка стихла, сменившись тихим фоном. Кто-то уже уходил, кто-то пытался разбудить спящих. Я плохо соображал. Помню только, как Мария вела меня куда-то за руку, как мелькали коридоры, лестницы…

А дальше — провал.

Я не помнил, как добрался до кровати. С кем шёл, о чём говорил, раздевался или нет — всё стёрлось. Просто вырубился, едва голова коснулась подушки.

Но напоследок, в последней искре сознания, проскочили две мысли.

Первая: лишь бы не проспать экзамен.

Вторая: почему я не облапал Катю, пока была такая возможность?

А потом — темнота.

Будильник взорвал тишину пронзительной трелью, от которой черепная коробка, кажется, пошла трещинами.

— Сука, Громир… Зигги… вырубите эту хрень… — прохрипел я, не открывая глаз.

Тишина. Ни ответа, ни топота ног. Только этот долбаный звон, въедающийся в мозг.

Я попытался потянуться правой рукой к тумбочке, где, по идее, должен был лежать коммуникатор. И не смог. Рука будто приросла к чему-то тёплому и тяжёлому.

Я повернул голову.

И увидел.

На моей руке, уютно устроившись, лежала Катя Волкова. Сопела, укрывшись одеялом до макушки, только нос торчал. Волосы разметались по подушке.

Я замер. Потом медленно, очень медленно, осмотрел окружение.