Книга В активном поиске, страница 160 – Даша Коэн

А затем наступила новая неделя. Понедельник мощно придавил меня железобетонной плитой, не давай вздохнуть или хоть как-то перевести душ. Тянешь воздух, а легкие пустые. Еще и Калманович испортил и без того хреновый день с самого утра, перенося встречу с обеда на поздний вечер. Но спорить я не стала, слишком уж этот мужик был жирным клиентом, чтобы выказывать ему недовольство по этому поводу.

И вот только к восьми вечера я вошла в здание одного очень модного и очень пафосного ресторана Москвы. За столиком у окна меня уже ждал Лев Калманович: мужчина примерно сорока лет от роду, средний рост которого полностью компенсировал его поджарый и холеный вид, темноволосый и темноглазый, одетый с иголочки в темно-серый костюм и носящий «Ролексы» так, будто бы прямо с ними на руке и появился на свет.

— Виктория, добрый вечер, — поднялся он из-за стола и галантно поцеловал мою руку, — позвольте сказать вам, что вы выглядите просто сногсшибательно.

— Спасибо, Лев Натанович, вы очень любезны.

А дальше мы оба уселись каждый за свое место, выбрали еду и напитки, а затем приступили к живому обсуждению деловых вопросов, через час приходя к четким договоренностям. И уж было засобирались разойтись, но не успели.

Момент, когда мне прилетело невидимой кувалдой по голове, я почувствовала сразу. Даже дыхание перехватило, но я предпочла не реагировать на сигналы собственного тела. И очень зря, потому что уже через минуту я буквально не хлопнулась в обморок, не веря в то, что транслировало мне мое зрение.

И это был настоящий кошмар...

Через столик от нас уселся не кто иной, как Саша Вельцин, предварительно любезно придержав стул для своей спутницы: очаровательной стройной блондинки, стильно одетой в белоснежный брючный костюм и лучезарно улыбающейся мужчине, ради которого билось мое глупое сердце.

А он улыбался ей в ответ и даже не замечал, что всего лишь в нескольких метров от него я умираю...

— Виктория, с вами все хорошо? — отвлек меня голос Калмановича, но я только заторможенно кивнула, стараясь не заорать от внезапной боли, обиды и жгучей, сокрушительной ревности. И зависти. Вот — она с ним. А я одна, разбитая вдребезги и несчастная до глубины души. Тогда как Вельцин отряхнулся и продолжает жить дальше. С другой...

— Все... все нормально, — просипела я и отвернулась, стараясь абстрагироваться от этой ужасающей ситуации. Не прислушиваться к хрипловатому баритону Вельцина. Не любить его. Не реветь!

Господи...

Всхлип сам вырвался из меня помимо моей воли. На глаза навернулись жгучие слезы. Грудную клетку сдавило так, что я форменно начала задыхаться. И руки затряслись, выдавая мою безысходную горечь с головой.

— Лев Натанович, простите, — пролепетала я заплетающимся языком, — я отойду в уборную всего на пару минут.

— Конечно, Виктория.

И я сорвалась с места, стараясь не бежать. Не позориться окончательно, хотя хотелось уносить отсюда ноги, сверкая пятками. Чтобы больше никогда в жизни не пережить подобной боли, которая в моменте разносит сердце в клочья.

Второй раз я просто этого не вынесу!

В уборную я вошла с высоко поднятой головой, а дальше лишь доковыляла до раковины, рухнула на нее и сорвалась в слезы, не в силах себя контролировать. Они просто лились, и остановить их было уже нереально. Меня всю мелко трясло, а горло рвалось от плача, который я, как могла, сдерживала руками, зажимая обеими ладонями рот.