Книга В активном поиске, страница 158 – Даша Коэн

Вика

Спустя месяц…

— Вика, нет, — решительно отложила мое заявление в сторону начальница и хмуро на меня посмотрела, поджимая губы и качая головой. — Хватит, никакой больше работы сверхурочно и в выходные. Поезжай к своим старикам в деревню, в баньке попарься, по лесу погуляй, я не знаю. Но тебе нужно перестать это с собой делать!

— Но...

— Никаких, но, Вика. Ты дерьмово выглядишь.

Я же на это только криво улыбнулась, хотя губы не слушались. Улыбка — это вообще не мое в последнее время. Сидеть дома все выходные — ужасно. Ехать к родителям? Ну уж нет. Мне хватило уже одного раза, где я рыдала у мамы на груди, не зная, что же мне дальше делать.

— Ты из-за Саши своего плачешь, доченька? — хмурила брови родительница.

— Я не плачу, просто тополиный пух в глаз попал. Я же говорила, что все у нас было временно и не всерьёз.

— Или только у него, да?

— Да, — закивала я и снова утонула в своем отчаянии.

Ну как же я так сильно-то, а? Эх, Вика, Вика...

Но мама даже тут меня жалела и все твердила, что все еще образуется, что меня нельзя не любить, а Саша обязательно вернется ко мне, если он мой человек. А если нет, то и слез моих недостоин. А я знала — мой. Тысячу раз мой! Потому что еще ни с кем и никогда мне не было так комфортно, как с этим невозможным мужиком. Легко было все: смеяться, говорить обо всем на свете, молчать, заниматься любовью, жить...

А теперь каждый новый день, словно бой с невидимым врагом. Ведь хочется лежать и гнить, а надо вставать и наводить суету, будто бы в груди ничего не раскурочено. Корчить из себя не поломанную куклу, а обычного человека, у которого все тип-топ.

Ни хрена не так!

Я приходила в ужас оттого, что не могу больше нормально есть, спать и дышать!

Тишина моей одинокой квартиры не приносила спокойствия и не казалась мне тихой гаванью в огромном мегаполисе, как это было прежде. Она пугала до чертиков! Смотреть в отражение глаз родителей и видеть там все оттенки жалости было смерти подобно. И лишь работа спасала, а теперь и эту отдушину у меня отняли.

По лесу погуляй...

Тоже мне панацея от всех бед. Будто бы безответная любовь, как туман в голове, способна выветриться за пару минут или отболеть как банальная простуда. Почему люди такие жестокие? Почему так быстро забывают, как это бывает, когда каждый новый день, словно очередной круг ада? И неважно, сколько тебе лет, восемнадцать или тридцать. Бить мечты в дребезги мучительно всегда.

— Спасибо, — киваю я начальнице, и, будто старая кляча, поднимаюсь с кресла, — тогда я пойду.

— Иди, Вик. И не забудь, что в понедельник у тебя встреча с Калмановичем.

— Да, он идейно уже согласен отдать всю свою бухгалтерию нам, осталось утрясти детали, и вся его группа компаний попадет в наш портфель.

— Отлично. Не знаю, как ты дожала этого жадного еврея, но ты умничка. По итогу месяца жди премию.

— Угу, — безучастно кивнула я и двинула в свой кабинет, где опять до самого вечера окопалась в бумагах, страшась того момента, когда придется выключить компьютер и вернуться из мира дебетов и кредитов в ужасы реальности.

От полнейшего сумасшествия меня спасала лишь Нежка. Она всегда была на связи и, хоть сама страдала от незаживающей сердечной раны, никогда не отказывала мне в поддержке: слушала мои причитания, рыдания и сетования. А я в ответ, как могла, подбадривала ее, веря всей душой, что однажды мы забудем тех, кому, не думая, подарили свое сердце.