Книга В активном поиске, страница 162 – Даша Коэн

Ушел.

Не задавал вопросов и не оспаривал ее решение.

И больше не вернулся!

А теперь как это все постичь? Протянул руку и развернул Вику на себя, не в силах терпеть ее боль. Переживая ее, как свою собственную. И потонул в бездонных глазах, в которых было столько отчаяния, что у меня весь матерный запал тут же пропал.

Дернул на себя. Укутал в свои объятия и ждал, пока она наревется вдоволь, с какой-то шкалящей безысходностью тиская пальчиками на груди мою рубашку. Пусть, делает, что хочет.

Это ведь МОЯ женщина!

Да, глупая. И да, не знает, чего хочет. Не умеет требовать. Не пробует поговорить. Только рубит сплеча бездумно, свято веря в то, что так будет легче. А теперь заходится плачем оттого, что сама же и накуролесила.

А ведь надо было всего лишь дать мне хоть какую-то жалкую, крошечную причину, по которой я бы мог нарушить данное ей слово. Придумать какую-то хрень. Блядь, да ведь у баб существует целый арсенал вот этих всяких примочек: позвонить, будто нечаянно набрала или написать какую-то хуйню по пьяни, будто бы ошиблась адресатом.

А я бы уже раскрутил все это так, как нам обоим было нужно. Ведь я ее любил. И скучал до ужаса.

Дурочка моя гордая.

— Пошли, — чуть сильнее сжал я ее в объятиях, а затем перехватил за ладошку, упорно потащив на выход.

— К-куда?

— Поговорить надо, Вик.

— Но меня Лев Натанович ждет, — хрипит она и едва ли ворочает языком.

— Не ждет, — рублю я, протягивая руку и отрывая из диспенсера парочку бумажных полотенец, подавая их Вике. И на душе при этом почему-то, помимо невыносимой боли, еще и до усрачки тепло стало. Потому что плачет эта женщина из-за меня.

А мне теперь от нее и слов не надо. С ума бы только не сойти, так распирает от неимоверного облегчения и счастья. Я голову сломал за этот месяц, гадая, нужен ли я еще Вике или уже все потеряно навсегда.

— А твоя, ну...?

— А мой юрист прекрасно поужинает и без меня.

— Ладно, — тушуется она, вытирая с глаз остатки слез, хотя подбородок все еще дрожит. Судорожно выдыхает, но от меня не вырывается, а послушно топает на выход, затем садится в салон моего автомобиля и, словно первоклашка, складывает руки на коленях, в ожидании того, что же будет дальше.

Я же завожу двигатель и трогаюсь с места, но уже на первом светофоре меня прорывает. А если бы я сегодня по чудесному стечению обстоятельств не приперся в этот сраный ресторан? Дальше бы подыхали, как два упертых идиота? Одна до хрена гордая, второй — слово мужика дал.

Ну, заебись!

— Усруся, но не покорюся, да Вика? — она вздрагивает и виновато опускает голову, но почти тут же идет в наступление.

— Не ори на меня!

— Я тебе еще и по сраке надаю за все эти пердимонокли!

— Так я еще и виновата?

— Нет, блядь, Вика — я виноват! — гаркнул я, и мы оба заткнулись. Я же уговаривал себя не тормозить в ближайшей подворотне и не задирать ее юбку до пупа, чтобы хорошенько оттрахать, выбивая все дерьмо из ее симпатичной головки.

Нам было необходимо просто доехать до моей квартиры. Спокойно. Без нервов, разборок и взаимных упреков. Ни хрена это не выход сраться и упорно перекладывать с больной головы на здоровую, потому что в создавшейся ситуации это путь в никуда. И вот наконец-то я зарулил на подземный паркинг собственного дома, встал на свое место и заглушил тачку.