Книга Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения, страница 73 – Ари Дале

Сейчас это уже неважно!

— Так что? — муж вырывает меня из пучины тягостных мыслей.

— Эм… — мне требуется немного времени, чтобы вернуться в реальность. — Да, с молоком и шоколадным сиропом.

Миша кивает.

— Садись, — указывает подбородком на мягкий стул рядом со стеклянным столом возле окна, прежде чем отвернутся. — Приготовлю тебе кофе и поговорим, — нажимает на одну из кнопок.

Тарахтение кофемашины заполняет пространство.

А я так и остаюсь стоять. Ошарашенно и ошарашенно смотрю мужу в спину. В нем что-то изменилось. Вроде бы внешне Миша остался таким же: уверенным, безэмоциональным, даже жестким. Такого мужа я хорошо помню, но… сейчас под толщей непрошибаемого кокона чувствуется что-то еще. Не могу понять, что именно. Возникает ощущение, словно Миша потерял часть своей души, если не всю.

Горло перехватывает, по телу прокатывается волна дрожи.

Мотаю головой.

Я же много месяцев гнала прочь мысли о Мише. Запихнула боль от его предательства так глубоко, как только смогла. Не время позволять ей вырваться наружу.

Глубоко вздыхаю. Иду к столу.

Отодвигаю стул с мягкой темно-серой обивкой. Сажусь. Смотрю в окно.

Сосредотачиваюсь на небе. Оно сегодня удивительно чистое, голубое. Только несколько белых полосок нарушают его идеальность.

Так сильно погружаюсь в себя, что вздрагиваю, когда передо мной опускается белая чашка. Миша с глухим звуком ставит ее на стол, а сам садится напротив, закрывая собой незапятнанную картину за окном.

Сосредотачиваюсь на черных глазах мужа, содрогаюсь.

Я не ошиблась, Миша изменился. Такое чувство, что от него осталась только оболочка. Лишь иногда в глазах мужа вспыхивают искорки. Вот только не получается определить их значения. Единственное, что могу сказать — мне становится жутко холодно.

Обхватываю руками чашку с кофе. Спасительное тепло проникает в тело через ладони, но до сердца не доходит.

Ну и ладно. Потом как-нибудь согрею его. Надеюсь.

— О чем ты хотел со мной поговорить? — решаю резко “оторвать пластырь”.

Но тут же тушуюсь, поддаваясь страху, сковывающему изнутри.

Поднимаю чашку, отпиваю немного горячего напитка.

Сладко, вкусно…

Но почему же во рту все равно ощущается горечь?

Прикусываю щеку, стараясь отделаться от саднящего чувства в груди. Зрительного контакта с мужем не прерываю.

Миша тоже смотрит на меня. Его цепкий взгляд проникает в те самые потаенные уголки души, о которых я пытаюсь забыть.

Сердце пропускает удар. А потом еще один. И еще.

Желудок болезненно сжимается.

Почему Миша медлит?

Муж будто мои мысли читает. Резко откидывается на спинку стула, ослабляя напряжение между нами. У меня даже получается вдохнуть полной грудью. Вот только сразу замираю, когда слышу проникновенный голос мужа:

— Звонила Светлана. Спрашивала, не передумала ли ты участвовать в открытии детского дома. Она сверяет тайминг…

— Не передумала, — прерываю Мишу. — Напомни, когда оно? — делаю еще один глоток кофе, вкуса почти не чувствую — в голове сумбур.

— Сегодня. Через пару часов. Нам нужно скоро выезжать, если хотим приехать вовремя, — муж сужает глаза. — Ты уверена, что хочешь поехать? Все-таки там будут дети. Прости, что сразу об этом не подумал.

В сердце словно нож вгоняют. Изо всей силы стискиваю чашку.

Вдох.

Выдох.

Вдох…

— Давай сделаем это, — произношу удивительно твердо. — Это же в честь нашего сына, — глаза режет от непрошенных слез. Часто моргаю. Резко встаю. — Говоришь, чемодан с моими вещами в комнате, где я ночевала?