Книга Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения, страница 76 – Ари Дале

Прямо передо мной стоит маленькая светловолосая девочка с двумя косичками, в розовом платьице и белых колготках. На вид ей не больше двух годиков, но при этом она выглядит слишком серьезной. Малышка, слегка хмурясь, смотрит на меня большими глазами.

— Мама? — вдруг лопочет она неуверенным голоском.

Дыхание застревает в груди. Горло сжимается. Пытаюсь втянуть воздух, но, такое чувство, что он отказывается попадать в легкие, чтобы хоть немного успокоить жар, который распространяется по венам.

Тело немеет. Прирастаю к полу.

Смотрю в голубые глазки малышки и чувствую, как мое сердце кровью обливается. Его пронзают тысячи острых игл. Они добавляются к тем, которые уже ранее впились в многострадальный орган и срослись с ним. Усиливая агониию, с которой я уже живу.

Я же правильно поняла, у этого ангелочка с косичками нет мамы?

Глаза малышки наполняются слезами, нижняя губа трясется. Девочка сминает ладошками юбку платьица и смотрит на меня так, будто я ее последняя надежда. Тут же отмираю, присаживаюсь перед ней на корточки.

— Ну чего ты? — протягиваю девочке руку.

Она шмыгает носиком и вкладывает в открытую ладонь теплые пальчики.

Аккуратно сжимаю их. всматривается мне в лицо открытым испытующим взглядом. Склоняет головку набок. Смешно закусывает дрожащую губу.

Секунда…

Две…

Девочка бросается ко мне, обнимает за шею и жмется так сильно, словно хочет вдавить себя в мое тело.

У меня внутри все переворачивается. Становится очень тепло и одновременно жутко больно. Но вместо того, чтобы отпустить девочку, прижимаю крепче прижимаю ее к себе и встаю.

Малышка обхватывает меня ножгами, кладет головку мне на плечо и вздыхает.

По телу проносится дрожь. Прохожусь языком по пересохшим губам, не знаю, что делать.

Когда-то я мечтала о том, чтобы почувствовать, как меня обнимает ребенок. Ощутить тепло его маленького тельца. Вдохнуть сладкий детский аромат.

Было время, когда я представляла, что вот так буду держать собственного малыша. Но… меня лишили этого счастья.

А теперь чужой ребенок так доверчиво жмется ко мне, из-за чего я чувствую растерянность… и нежность. Словно кто-то вырвал мое сердце из груди, наспех заклеил пластырем все раны и засунул его обратно.

Глубоко вздыхаю.

Чуть отстраняюсь, снова заглядываю малышке в глаза.

— Как тебя зовут? — посылаю девочке осторожную, самую теплую улыбку.

Она молчит и просто смотрит на меня.

Какая же я глупая. Вряд ли малышка в таком возрасте может говорить больше пары слов в одном предложении. Или все-таки может?

— Дина! — раздается недовольный женский крик, после чего слышу быстрые тяжелые шаги.

Малышка тут же прячет личико у меня в груди и сильнее вцепляется в мою шею.

Хмурюсь, еще секунду смотрю на девочку, которая дрожит у меня на руках, после чего поворачиваю голову в сторону, откуда доносятся шаги. К нам приближается взрослая с черными волосами, в сером костюме женщина. Узнаю в ней одну из воспитательниц, которых видела на улице рядом с детьми. Она еще тогда мне не понравилась, а теперь, когда я замечаю заостренные черты ее лица, гнев, пылающий в глазах и направленный на малышку, напрягаюсь до предела.

— Сколько раз я тебе говорила не сбегать?! — женщина повышает голос, подлетая к нам.

Девочка вздрагивает. Хватается за меня с такой силой, словно боится, что я ее сейчас отдам.