Книга Мы (не)возможны, страница 83 – Инна Инфинити

Глава 44. Дырка

Лена лежит с закрытыми глазами. Но как только я делаю в палату пару шагов, слегка поднимает веки. Она в больничной сорочке, по грудь укрыта одеялом. Изголовье кровати слегка приподнято, в руке капельница. Долго смотрит на меня из-под полуопущенных век.

— Кхм, привет, — первой прерываю тишину.

Она не отвечает. Тогда я осмеливаюсь сделать несколько шагов в палату и присесть на рядом стоящий с койкой стул.

Вип-палата действительно вип. Здесь симпатичный свежий ремонт, холодильник, микроволновка, круглый обеденный стол, а на стене висит плазма. Есть вместительный шкаф для одежды и собственная ванная.

Лена поворачивает ко мне светлую голову, но продолжает молчать.

— Как ты? — спрашиваю первое, что приходит на ум.

— Чего тебе? — отвечает недружелюбно.

Я игнорирую ее враждебный тон, хотя внутри вспыхивает возмущение. По большому счету я не обязана навещать Лену и что-то ей объяснять. Но раз уж я все-таки пришла, то решаю поговорить.

— Я пришла объяснить тебе ситуацию со мной и Германом. Я не понимаю, с чего вы все взяли, что я встречалась с ним, чтобы насолить тебе, чтобы специально сделать тебе больно. Мои отношения с Германом вообще никак с тобой не связаны.

Я замолкаю, ожидая от Лены реакции, но она выжидающе молчит, продолжая смотреть на меня. Когда проходят несколько секунд, а Лена так и не произносит ни звука, я решаю продолжить:

— Я влюбилась в Германа, когда мне было десять лет. — На бледном лице сводной сестры мелькает тень удивления. — Можешь не верить, но это так. По-настоящему влюбилась. Он приезжал к тебе, потому что ты была его девушкой, а я смотрела на него и понимала, что влюбилась. Я любила его в десять лет, в одиннадцать и в двенадцать, когда он сделал тебе предложение, и вы объявили о скорой свадьбе. Мне было тяжело вынести эту новость, поэтому я решила переехать жить к бабушке. Я уехала в Питер в двенадцать лет, потому что любила Германа, а он женился на тебе.

Лена теперь полностью распахнула глаза. Внимательно меня слушает. Только не понимаю, почему молчит. Ей трудно говорить? Возможно.

— Я взрослела, а мое чувство к Герману никуда не уходило. Тринадцать лет, четырнадцать, пятнадцать... Я продолжала любить его, хоть и видела только на фото в твоих соцсетях. Знаешь, сколько раз я сама хотела разлюбить его? Если бы я могла выбирать, кого мне любить, то я никогда бы не выбрала любить твоего мужа. Честно, Лена. Нет ничего хуже, чем любить чужого мужа и знать, что вы никогда не будете вместе.

Она продолжает молчать. Только смотрит на меня во все огромные карие глаза. Кроме удивления я больше ничего не могу прочесть по ее лицу.

— В институте я ходила на свидания с другими парнями. Но ни к кому я и близко не чувствовала того, что к Герману. Мне было уже девятнадцать, а я все еще любила его. Даже учеба во Франции не помогла. Я как фанатичка продолжала каждый день заходить в твои соцсети, чтобы посмотреть, не появилось ли новых фотографий Германа.

Я замолкаю перевести дыхание. У Лены на тумбочке возле кровати стоит стакан воды, и мне до ужаса хочется из него отпить. От волнения в горле пересохло. Но я, конечно, не решаюсь это сделать.

— А потом я узнала, что вы с Германом развелись. Но даже после новости о вашем разводе я не питала никаких иллюзий. Хотя, не буду скрывать, маленький-маленький лучик надежды у меня появился. Ну‚ знаешь, из разряда чуда.