Книга Нам нельзя, страница 8 – Инна Инфинити

— Я не знаю, что ты любишь: рыбу или мясо. Бери любой, — поясняет и разливает по кружкам чай.

— Мне без разницы.

Несмотря на ужас и абсурд ситуации, на душе становится тепло. Я узнаю заботливого и внимательного Германа из своего детства. Беру ладонями горячую кружку и делаю маленький глоточек чая. Настроение немного улучшается. Однако я рано радуюсь.

— Сейчас ты расскажешь мне правду о том, кто ты такая, — чеканит железным тоном, и меня моментально парализует страх. — Если твой рассказ покажется мне неубедительным‚ я вызову полицию. Будешь им объяснять, почему решила лечь под меня. Но сначала поешь. А то неизвестно, кормят ли в обезьянниках.

Глава 5. Правда, но не моя

Мой мозг лихорадочно соображает, что делать, пока Герман пристально сканирует меня взглядом. Рассказать правду?

«Меня зовут Вероника Кунгурцева. Я дочка Валерия Кунгурцева, человека, благодаря которому ты построил свой бизнес. А еще я сводная сестра твоей бывшей жены Лены. Когда мне было двенадцать лет, ты дарил мне куклы, а я в тебя влюбилась. Ты не видел меня десять лет и забыл о моем существовании, а я все эти годы следила за твоей жизнью по соцсетям Лены и мечтала оказаться на ее месте».

Интересно, если я так скажу, Германа сразу хватит удар? Или через какое-то время? Нет, конечно, рассказывать правду нельзя. Если Герман узнает, кто я такая, он не позволит ничему случиться между нами. Понятно, что рано или поздно он выяснит обо мне правду, но сейчас у нас есть хотя бы эта ночь. А если повезет, то несколько ночей. Но в то же время я не хочу иметь дело с полицией. Тогда-то Герман точно выяснит, кто я такая на самом деле.

— Ты побледнела. Боишься полиции? — выгибает бровь.

— Если честно, да. Я никогда не имела дел с полицией и никогда не была в обезьяннике.

— Тогда в твоих же интересах рассказать правду. Я жду. Сразу скажу: я не верю в сказки о любви с первого взгляда. Так что если начнешь заливать мне в уши, что до двадцати двух лет берегла девственность для принца, а потом увидела меня и с первого взгляда поняла, что я тот самый принц, я не поверю.

А ведь ты и есть тот самый принц, для которого я себя берегла, думаю с грустью. Жаль, что не поверишь. Наверное, в моей ситуации лучше всего рассказать полуправду. Вернее, полную правду, но только не о себе. И я начинаю рассказывать Герману историю своей подруги из Питера, только ставлю на ее место себя.

— Мне никогда не нравились мои ровесники. Они скучные и неинтересные, большинство из них еще живут с родителями и ничего не могут предложить девушке, кроме похода в кино на мамины деньги. А мне хочется большего.

Герман откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. Заинтересованно слушает. Я делаю маленький глоточек чая. Следовало бы еще и поесть, а то действительно неизвестно, кормят ли в отделении полиции.

— Назови меня меркантильной, но мне хочется хорошей жизни. Если уж совсем честно, мне хочется красивой жизни. Я хочу ездить на люксовые курорты, носить брендовую одежду, ходить в дорогие рестораны. Почему нет?

— Ну так заработай себе на красивую жизнь. Кто тебе мешает? Голова на плечах есть, руки-ноги целы. Вперед на работу зарабатывать на красивую жизнь.

— Я по образованию филолог — напоминаю. На самом деле я солгала Герману, когда сказала в ресторане, что у меня степень бакалавра по филологии. В реальности я окончила факультет маркетинга. Просто я очень боялась, что Герман догадается, кто я на самом деле, поэтому даже профессию себе выдумала. А то вдруг Лена или папа рассказывали ему, где и на кого я учусь. — Сам понимаешь, с дипломом филолога на Мальдивы не заработаешь.