Книга Нам нельзя, страница 6 – Инна Инфинити

Скидываю с себя окровавленное платье, белье и чулки. Сомневаюсь, что мою одежду можно отстирать. И как мне теперь ехать домой в таком виде? Захожу в душевую кабину и включаю кран. На белое дно льется вода вперемешку с кровью. Между ног больно саднит. Я все еще ощущаю в себе большой член Германа. Это доставляет мне дискомфорт. Выдавливаю на ладонь гель для душа и тщательно намыливаюсь. Макияж тоже смываю. Все равно он размазался из-за слез. Только прическу сохраняю. Я ходила делать ее в салон.

Выйдя из душа, я сталкиваюсь с тем, что мне нечего надеть. О том, чтобы залезть в грязные вещи, даже речи быть не может. Я беру с полки чистое полотенце, тщательно вытираюсь и заворачиваюсь в него. Оно едва закрывает мои ягодицы, но это самое большое полотенце, которое здесь есть. Подбираю с пола вещи и выхожу в коридор. Меня встречает гробовая тишина. Я аккуратно ступаю по паркету, боясь произвести лишний звук. В кухне-гостиной Германа нет. Содержимое моей сумочки валяется на столе, там же стоят пустые бокалы от шампанского. Я выхожу из гостиной и крадусь дальше по коридору. Там в конце из-под приоткрытой двери виден луч света. Это спальня Германа. А он, судя по звуку льющейся воды, в своей персональной ванной, дверь в которую находится здесь. Умом понимаю: мне лучше не вызывать у Германа еще больше подозрений и вернуться в гостиную. Но не могу. У меня чувство, будто я попала в святая святых. Будто прикасаюсь к частичке души Германа.

Я не знаю, какой он в обычной жизни. Мне известны только факты из его биографии. Я завидовала Лене не только потому, что она могла каждый день видеть Германа, касаться его и целовать. Но еще и потому, что она знала, какой он на самом деле.

Я прохожу вглубь комнаты и осматриваюсь. В приглушенном свете мало что видно. По бокам от большой кровати расположены две тумбочки. Левая совсем пустая, а на правой лежат мобильный телефон, часы и пустая чашка. Значит, Герман спит с этой стороны кровати. На стул небрежно брошены брюки и рубашка, в которых Герман сегодня был. На этом все. Остальные поверхности мебели пусты. Ни фотографий, ни картин, ни каких-то личных памятных вещей. Жаль.

— Что ты здесь делаешь? — звучит строго за спиной.

От неожиданности я громко вскрикиваю и в прямом смысле подпрыгиваю на месте. Одежда, которую я держала в руках, падает на пол. Адреналин выбрасывается в кровь лошадиными порциями, пульс зашкаливает. Я хватаюсь рукой за сердце и поворачиваюсь к Герману.

— Ты меня напугал.

Я так увлеклась рассматриванием комнаты, что не заметила, как затих шум воды в ванной. Герман стоит в дверях. Он в одном полотенце, завернутом вокруг бедер. По груди и прессу стекают капельки воды. Я смотрю на него, а он смотрит на меня. И тут я вспоминаю, что я тоже только в полотенце, едва прикрывающем ягодицы. Герман бессовестно пялится на мои ноги, и я замечаю, как его полотенце в районе паха начинает выпирать.

— Можно я воспользуюсь твоей стиральной машиной? — быстро выпаливаю.

Глава 4. Чувства

Пожалуй, Герман ожидал услышать от меня что угодно, кроме просьбы постирать вещи. Он глядит на меня недоуменно, словно не находит, что сказать. Должно быть, он записал меня в категорию беспросветных дурочек. Ну или все еще подозревает в том, что я лгу. Как ни странно, а ведь подозрения Германа верны. Я действительно лгу ему о том, кто я такая. Только я не преследую никакой плохой или корыстной цели, как он предполагает. Я всего лишь хочу немножко побыть рядом с ним в качестве симпатичной ему девушки, а не в качестве младшей сестры его жены. Пускай и бывшей жены.