Книга Нам нельзя, страница 22 – Инна Инфинити

Кабинет отца на первом этаже. Я спускаюсь вниз. Мне нужно пройти мимо кухни. И я собираюсь это сделать, как меня тормозят слова мачехи, произнесенные громким шепотом:

— Я вообще не понимаю, как ты могла дать Герману развод!

Прирастаю к полу ровно у дверного наличника.

— А что я должна была сделать, мам? — голос Лены звучит плаксиво. — К батарее его привязать, что ли? Он ушел от меня.

— Как ушел, так и вернулся бы. Ты должна была найти варианты сохранить брак.

Я приваливаюсь к стене и превращаюсь в слух. Папа подождёт.

— Я думаю, еще не поздно. — мямлит Лена, как будто сама себя убедить пытается. — Мы общаемся, у нас хорошие отношения. И... — секунду мнется. — У нас несколько раз было после развода.

Что? Слова Лены повергают меня в шок. Герман продолжает спать с бывшей женой??? Так вот откуда у него в квартире пена для ванны с любимым запахом Лены. Ну конечно, она ее притащила.

— Тем более! — я так и вижу, как мачеха радостно подпрыгивает. — Значит, ваш брак еще не завершён.

— Просто... Понимаешь, мам, Герман сильно охладел ко мне. Он начал новую жизнь без меня. А я... А я все еще живу им. Я не знаю, мама, мне так плохо, — Лена плачет. — Я люблю его, а он меня больше нет. Он ушел от меня.

— Ну-ну, хватит, слезами горю не поможешь. Ты лучше подумай, как его все-таки вернуть. Если после развода вы еще были вместе, значит, не все потеряно.

Глава 14. Я согласна

Тетя Люда с дочкой начинают разговор на другую тему, и мне удается проскочить незамеченной мимо кухни. Я дохожу до конца коридора и торможу у массивной дубовой двери в кабинет отца. Постучать? Или сразу распахнуть? Я трижды порываюсь схватиться за позолоченную ручку и опустить ее, но каждый раз одергиваю ладонь. В то же время не могу заставить себя постучать. Мне хочется, чтобы папа воспринимал меня не как свою подчиненную, а как человека, равного себе. Вот только разыгравшееся в крови волнение говорит само за себя. Я слабее.

Это сложное уравнение отец решает самостоятельно. Мобильный телефон в заднем кармане джинс вибрирует. На экране одно слово: «Папа».

— Алло.

— Ну ты скоро? — недовольно. — Долго я еще должен тебя ждать?

— Я стою у двери в твой кабинет.

— Ну так входи!

Отец бросает трубку, и я со спокойной совестью опускаю ручку. В нос бьет тяжелый запах табака. Отец восседает на большом кожаном кресле за большим деревянным столом с компьютером. У него в зубах сигарета, вокруг головы сизое облако дыма.

— Садись, — кивает на стул возле своего стола.

Я бесшумно ступаю по темному паркету и опускаюсь на указанное место. Отец смотрит в компьютер и глубоко затягивается сигаретой. Оранжевый огонек на ее кончике ярко загорается и пожирает папиросу. Рядом с клавиатурой стоит старинная хрустальная пепельница, полная окурков.

Папа не очень следит за собой и совсем не занимается спортом. У него есть лишний вес, лицо исполосовано морщинами, а непрерывное курение на протяжении лет так тридцати добавляет к нему нездоровый желтый оттенок.

Пока отец увлечен компьютером, осматриваю его кабинет. Это еще одно место помимо моей комнаты, которого не коснулись щупальца мачехи. Ремонта здесь не было с тех пор, как был куплен дом. Стены того же светло-коричневого цвета, что и в моем детстве. Темная дубовая мебель, страшившая меня, когда мне было десять лет, больше не выглядит такой угрожающей. Но ее однозначно можно назвать величественной. Шкафы заполнены книгами. Отец любит читать в свободное от компании время.