Книга Нам нельзя, страница 24 – Инна Инфинити

— У меня есть чутье. Оно никогда меня не подводило. Я так в свое время рассмотрел профессионалов во всех своих заместителях. Сейчас мое чутье говорит, что ты, — папа тычет в меня пальцем, — та, кто нам нужен.

Я снова смеюсь. Но что правда, то правда. Профессиональное чутье на сотрудников у папы действительно есть. Он из ста человек выберет одного и не ошибется в нем.

— Такая зарплата тебя устроит? — папа хватает маленький листок и пишет на нем ручкой. Показывает мне.

Пятьсот тысяч рублей. Почти пять тысяч евро. Папа так высоко меня ценит? Я приятно удивлена. И да, это больше, чем мне предложили в других местах.

— Это чистыми или грязными?

— Чистыми, конечно.

Папино предложение звучит крайне соблазнительно. А еще где-то внутри меня скачет от радости маленькая Вероника, которой недоставало папиного внимания. За десять минут разговора отец отсыпал мне больше комплиментов и похвалы, чем за двадцать два года моей жизни. У меня остался последний вопрос.

— Насколько тесно мне придется работать с Германом?

— Очень тесно.

Закусываю губу. Адреналин выбрасывается в кровь лошадиными порциями.

— Я согласна.

Глава 15. Личный секретарь

После разговора с отцом, находясь в смешанных чувствах, иду на кухню. Желудок срочно требует завтрака. Мачеха и Лена все еще здесь.

— Доброе утро, Ника, — улыбаются вдвоем.

Они никогда не выказывают мне враждебности, не воротят демонстративно носы. Когда я дома, они общаются со мной мило и любезно. Вот только их глаза остаются безразличными. Я для них человек, которому нужно улыбаться, хочется им этого или нет.

— Доброе утро, — тоже здороваюсь с ними.

Я подхожу к кофемашине, ставлю кружку и нажимаю кнопку. Затем наливаю в металлический стакан молоко, чтобы взбить пенку. Разговор с папой о работе моментально вылетает из головы, а вот подслушанное нытье Лены по поводу Германа и советы ее матери, наоборот, всплывают в памяти.

Под ложечкой неприятно сосет. Мое тело помнит поцелуи и прикосновения Германа, и от этого желание Лены вернуть бывшего мужа причиняет мне еще больше боли.

— Как у вас дела? — поворачиваюсь к ним лицом, пока кофемашина работает. — Что нового?

Мачеха зевает.

— Да ничего нового нет. Все так же. Мне показалось, или ты не ночевала дома?

В вопросе тети Люды нет подвоха. Она спрашивает, чтобы спросить хоть что-то.

— Да, я вчера встречалась со своей подругой Лидой. Мы засиделись допоздна, и она предложила остаться у нее с ночевкой.

— Я помню Лиду, — вставляет Лена. — Такая рыженькая девочка?

— Да.

Кофемашина заканчивает работать, я поворачиваюсь к ней. Стоя спиной, можно не скрывать усмешку. Знала бы ты, Лена, у кого я на самом деле ночевала. Упала бы тут с инфарктом.

Нажимаю аппарате кнопку и принимаюсь взбивать молоко паром. Затем наливаю пенку в кружку. Капучино готов.

— Будешь сырники? — участливо спрашивает мачеха. — Или блины?

— Сырники буду.

Тетя Люда встает со стула, чтобы погреть мне. Какая любезность. Десять лет назад она бы так не сделала. Взрослея, я стала замечать, что у мачехи стало появляться ко мне больше внимания. Но не потому, что она прониклась ко мне чувствами, а потому что не хотела, чтобы я пожаловалась папе на ее плохое ко мне отношение.

— Ты в Москву насовсем? — интересуется Лена.

Сводная сестра тоже стала общаться со мной больше. Возможно, потому что сейчас наша разница в возрасте не ощущается так остро, как когда мне было десять, а ей двадцать три.