Книга Я тебе больно, страница 55 – Чарли Энн Маар

Асти

Три горсти земли, брошенные вниз — вот и всё, что осталось. Но я почему-то сильно медлю. Будто это простое и печальное действие навсегда закроет двери прошлого, которые при жизни закрыть у меня так и не вышло.

Мам…

Мне жаль, что последние слова, которые мы наговорили друг другу, были совсем не теми словами, что хотелось бы сказать, если бы я знала, чем всё закончится скоро. Если бы мы обе знали…

Я прикрываю глаза, делаю глубокий вдох, впуская в лёгкие сырой дождливый воздух, и, наконец, бросаю землю в могилу.

На похоронах немного людей. Пришли лишь несколько соседок с мужьями. И то, мне кажется, что это просто из любопытства, чтобы порасспрашивать, что именно случилось. Ну, возможно, парочка пришли в качестве поддержки. Сама я неплохо общалась с соседями. В детстве, многие меня прятали у себя и кормили в особо буйные отцовские запои. Просто дань уважения и не более того…

В могилу отца я землю не бросаю. И вообще, старалась не смотреть на него всё отпевание и похороны. Для себя я решила, что здесь только ради одного человека — мамы.

Пусть, она не была той самой мамой, о которой я мечтала. Которая выбрала бы именно меня, а не отца алкоголика и его вечные пьянки и жестокость. Тем не менее, маму я любила. И боль моя не показная и не выдуманная.

Отхожу от могилы, позволив остальным немногочисленным гостям кинуть свою горстку земли.

Ветер на кладбище сильнее, чем в городе. Я на автомате плотнее запахиваю куртку, и ежусь, так как она мало спасает от колючего ветра. Погода сегодня совсем не летняя. Да, впрочем, как и все последние дни.

Взгляд цепляется за крупную фигуру Марселя Рустамовича, стоящего рядом с машиной чуть поодаль. Он снова с кем-то говорит по работе.

Даже не знаю, что теперь нужно сделать, чтобы отблагодарить этого человека. Багримов так мне помог… Я бы однозначно не справилась одна. Как он и сказал, собственно, когда сообщил, что летит со мной.

Не совсем понимаю, почему он всё-таки решил помочь, ведь я, по факту, ему никто. Может быть, это связано с тем, что у босса своя большая семья. Возможно, он просто осознает, что такое боль утраты, как сильно человек нуждается в плече в этот период, и что такого плеча может просто-напросто не оказаться рядом.

В общем, я не знаю точно, но определённо благодарна ему за то, что все эти дни мне не пришлось думать о работе, и вообще о чем-либо думать, так как все организационные вопросы он улаживал сам.

Возвращаюсь к машине, на которой мы ехали за катафалком. Остаётся провести поминальный обед и всё… Вот и всё…

И как-то тошно становится от этих слов внутри.

— В ресторане всё готово. Нас ждут, — сбросив звонок, сообщает Марсель Рустамович.

— Хорошо. Сейчас все попрощаются и поедем, — я снова дёргаю куртку.

Теперь ещё и дождь начинает сильнее моросить. Слава богу, хоть не разразился ливень. Я очень этого боялась.

— Сядь в машину, Насть. Ты замёрзла. Губы уже синие.

— Нет… Не стоит. Я дождусь, когда все вернутся к машинам.

— Они вернутся даже в том случае, если ты сядешь в салон. Ты заболеть решила?

Я устало качаю головой.

— Просто… мне кажется, это как-то неправильно…

— В жизни часто всё неправильно, но это не повод жертвовать собой и своим здоровьем. Тебе стоит почаще об этом задумываться.