Книга Сосед на Камри, страница 58 – Agna Werner

— Николай, мне и в страшном сне не могло привидеться, что ты вновь появишься здесь.

Он выглядит значительно старее дяди Коли, седина прочно осела на волосах. Оно и понятно, папа старше мамы на одиннадцать лет, а отца Кристины на восемь. Влюбляться в молоденьких у нас семейное.

— Если бы не твой сын, Юра, то и сейчас не увидел бы.

— Вас не интересовала Кристина сразу после пропажи, почему вспомнили о ее существовании сейчас? — скрещиваю руки на груди.

— Сначала надеялся, что она просто взбрыкнула, но остынет и вернется. Когда же этого не произошло, пришлось искать другие пути.

— Как же тебя прижало, Николай, что снизошел до звонка мне, — папа выставляет на стол чайный сервис. Поражает его спокойствие, хотя с многолетним опытом в суровом мире бизнеса немудрено.

— И каким видите решение? — неимоверно злит наглое поведение дяди Коли, который возомнил, будто имеет право распоряжаться чужими судьбами.

— Возвращаешь Кристину домой и прекращаешь всякое общение. Нельзя вам быть вместе.

— Исключено. Я люблю вашу дочь и не отступлю.

— Хочешь сказать, что за пару месяцев так сильно влюбился? Она быстро надоест тебе.

— Лет, — пропускаю мимо ушей унизительную реплику о девушке. Крис никогда не надоест мне. — Когда ей было шестнадцать, я сходил с ума на расстоянии, в семнадцать присутствовал на ее выпускном. Даже прошел мимо, а вы и не заметили. Я уехал из страны, чтобы дождаться ее взросления.

— Что?! — дядя Коля переводит внимание с меня на отца и подрывается к нему, хватая за грудки. Резкая вспышка ненависти становится полной неожиданностью. — Так ты специально подселил своего выродка в соседний подъезд, чтобы он совратил мою девочку! Решил таким образом отомстить?!

— Николай, не пори чушь! — отец скидывает руки и чуть отталкивает, их силы практически равны.

— Твой ублюдок испортил мою дочь! — мужчина пышет гневом.

— Закрой свой поганый рот! Еще вопрос кто кого. Может, это твоя малолетняя подстилка крутила перед ним задом? Яблочко от яблони недалеко падает, знаешь ли! — папа срывается. — Ты бы поостерегся бросать такие слова! Мой сын в сто раз лучше твоей девки!

— Если следовать твоей логике, так и он с гнильцой.

— Не смей! Слышишь, не смей! Только ты во всем виноват, влюбил ее в себя, попользовался и выкинул! Она верила, ждала. Да я бы все простил, только бы она забыла тебя! — в отчаянии кричит родитель.

Ощущаю себя участником лютого абсурда. Развернувшаяся сцена вызывает отвращение, если не рвотный рефлекс. Как могут бывшие друзья так яростно поливать грязью друг друга, а самое главное топить в этом дерьме нас?

— Заткнитесь оба! — стряхиваю замешательство. Я не в состоянии дальше наблюдать это. — Что вы несете? Поносите непричастных к случившемуся детей друг друга! Мы ничего не сделали постыдного! Кристина не держит на меня зла за шрамы, так почему же вы до сих пор враждуете?

— Какая связь с ними?

— Вы же после ситуации с собакой перестали общаться?

Папа обессилено вздыхает и садится, потупив взгляд. Все-таки налив чай, он делает глоток.

— Я ни черта не понимаю! Кто-нибудь объяснит, что происходит?

— Ты этого хотел, Коля? — куда-то пропадает подчеркнуто официальное обращение отца. Он как будто еще постарел за эти минуты. — Расскажешь моему сыну правду, или, как обычно, струсишь?