Книга Ищу маму для папы — спецназовца, страница 46 – Рошаль Шантье

— Больно?

— Нет… Боже, тебя так много. Ты будто везде…

— Родная моя девочка… — выдыхаю, шаря по ней глазами. — Вся моя. Пиздец, дурею.

— Тихон… Я… ты…

— Да. Да!

Она кончает с громким вскриком, сокращаясь, сжимая меня так сильно, что практически выталкивает.

Я больше не могу себя контролировать. Догоняю ее в несколько рывков. Кончаю, прикрыв глаза. Каждой клеткой ощущая расслабление. Выхлжу и несколько раз провожу языком по анусу. А потом ловлю какой-то животный порыв и размазываю сперму по ее промежности и бедрам.

Выдержку я посеял вместе с презервативом.

Стеша резко поворачивается и смотрит на меня ошарашено-испуганными глазами.

— Тихон, ты не… У тебя же был презерватив.

Был. Блять, мне тридцать пять. Я клянусь, что со мной такого не было.

Обнимаю ее, руша сопротивление.

— Стешка, был. Я хер знает в какой момент посеял его. Если да, — кладу руку на живот, — я буду самым счастливым.

— Тихон… — вздохнув, Стеша упирается лбом в мое плечо.

Я не знаю, сколько мы сидим вот так, но мне слишком хорошо. Спустя какое-то время слышу ее мирное дыхание. Смотрю на часы — почти четыре. Ложусь на кровать, укладываю Стешу на свою грудь. И укрываю нас простынью.

Как же охуенно-хорошо.

Просыпаюсь от ударов. Открыв глаза, секунду пытаюсь понять реальность. Звуки уваров продолжаются. Вскакиваю с кровати, натягиваю штаны, тянусь к сумке, в которой ножи и травмат, но открыть ее не успеваю.

Дверь отлетает и в комнату вваливается шесть человек. Я успеваю въебать в челюсть первому и дать в живот второму. А потом они наваливаются втроем. Двое держат, один лупит.

Оцепеневшая, перепуганная Стеша сидит на кровати, укутанная в белую простыню. Ее лицо болезненно-бледное, губы обескровленные от страха. Она кричит, глядя на то, как меня избивают. Вскакивает, но ее тут же толкают обратно.

— Не трогай ее, ебаная ты тварь! — ору, еще сильнее бешенея от чужих рук на тонком плече.

Мужиков это раззадоривает, веселит. Удары сыпятся с ожесточенным рвением.

— Не надо! Стойте!! Не надо!! — бьется в истерике Стешка.

Удары прекращаются. Меня отпускают и толкают вперед. Удержавшись на руках, схаркиваю кровь.

Стефания оглушенно рыдает. Ее удерживает тот же мужик.

Раздаются хлопки — медленные, ленивые аплодисменты.

Вскидываю голову и усмехаюсь окровавленными зубами. Встать мне, разумеется, не позволяют.

— Господин Прокофьев, какими судьбами? — скалюсь, проводя языком по зубам. Вроде, все на месте.

— Давно хотел познакомиться с мужиком, который трахает чужую жену.

— Я тебе не жена!! Не жена!! — кричит Стефания.

— Заткни ей рот, — раздраженно фыркает Прокофьев.

— Тронешь ее — и все бумаги по Жилстрою улетят а стол твоему руководству.

Это блеф. Я нихрена об этом не знаю, кроме того, что пишут в сети. Но и там мизер без скандала — пришел, проверил, пропустил. Но если прокуратура ширстела, значит что-то же есть? Ну или Турбанов так пасынку звездочки зарабатывает — клевещет на заведомо чистые объекты, Прокофьев приезжает, роет, ничего, естественно, не находит и подписывает, отбеливая репутацию отечественного застройщика.

Но он поднимает руку вверх и бугай останавливается, так и не влепив Стеше пощечину. Денис подходит ко мне, присаживается на корточки. Их шестеро, я один. Охренеть, хозяин положения. Будь тут мои мужики — пизда им всем. Голыми бы руками уработали, несмотря на пушки.