Книга Мое имя Морган, страница 89 – Софи Китч

Только вот это было не так. Каждое слово, каждая долгая, пронзительная нота говорили о том, что с нами было и что стало теперь, и сейчас, встретившись глазами, мы будто никогда не расставались.

Неожиданно Акколон опустил взгляд, разорвав нашу связь так же внезапно, как она возникла, склонил голову набок, будто все это было ошибкой, и у меня болезненно перехватило дыхание.

Я обернулась к Элис, которая всегда спасала меня от самой себя, но за это время что-то в ней изменилось. Она сидела, откинувшись на спинку кресла, ее кожа посерела и покрылась мелкими капельками пота, грудь вздымалась и опускалась слишком часто и неритмично.

— Элис! Что с тобой такое?

Подруга попробовала отмахнуться от меня, но ее рука безвольно упала. При попытке заговорить она лишь засипела, и этот звук напомнил о смертельных хрипах настигшего ее в монастыре недуга, который, как мне до сих пор казалось, я изгнала навсегда. Я прижала ладонь к ее лбу, но тот, к моему облегчению, оказался прохладным.

— Слава Богу, жара нет. Но ты должна лечь в постель.

Ей удалось глотнуть вина.

— Незачем. Глупо это как-то.

— Я буду решать, что глупо, а что нет, – парировала я. – Идем.

Я взяла Элис под руку и помогла ей встать. Наши кресла вразнобой заскрипели, отъезжая по каменному полу. Когда я быстро повела ее прочь из зала, все глаза обратились к нам, включая и сине-черные глаза Галла, хотя его песня прервалась лишь на миг.

Как ни старалась Элис это отрицать, она была нездорова, и я провела у ее постели два дня и две ночи, чтобы удостовериться, что ей не делается хуже. Благодарение Господу, старая болезнь не вернулась, и новой заразы подруга не подхватила тоже. Говоря простыми словами, она была изнурена. Хоть я и исцелила ее в аббатстве, жестокая болезнь и долгая поездка верхом по влажной весенней погоде не прошли бесследно для ее легких. Эта хворь не грозила смертью, но требовала регулярного хорошего питания и сна.

— Ты совершенно спокойно можешь меня оставить, – на третий день сказала Элис, когда я устроилась в кресле возле ее кровати. – Смотреть, как я тут валяюсь, должно быть, очень скучно.

Я взяла сложенный лоскут муслина, на котором отрабатывала зашивание краев раны «елочкой» по методу приорессы.

— Нет, сердечко мое, у меня есть свои способы, чтобы не заскучать. С тем же успехом я могу быть здесь, с тобой.

Прежде чем она успела запротестовать, в комнату прокралась Тресса и присела в неловком реверансе, адресованном нам обеим. Элис просияла улыбкой: прежде чем заболеть, она несколько дней учила этому нашу прислужницу.

— С вашего позволения, леди Морган, – сказала Тресса, – наверху лестницы стоит рыцарь, который попросил меня передать вам послание.

Что-то у меня внутри встрепенулось.

— Какой рыцарь?

— Сэр Акколон Галльский, миледи. Он желает справиться о здоровье леди Элис и не нужно ли ей что-нибудь.

— Это все, что он сказал?

— Да, госпожа моя. Он ждет ответа.

— Понятно. – Трепетание утихло, сменившись холодком. – Скажи, что ей лучше, а если нам что-то понадобится, я за этим пошлю. Спасибо, Тресса.

Девушка кивнула и скрылась, а я, обернувшись, встретилась с прямым взглядом янтарных глаз моей пациентки.

— Это было немного неожиданно, – проговорила она, – сэр Акколон решил просто продемонстрировать вежливость.