Книга Мое имя Морган, страница 8 – Софи Китч

Я окинула комнату взглядом; тут не было больше никого, кроме Констанс, которая возилась с чем-то у очага.

— Где он? – спросила я у матушки. – Я пришла увидеть…

Неожиданно дверь распахнулась, и раздался топот облаченных в доспехи ног.

— Сэр, вы не можете врываться в комнату моей госпожи! – воскликнула Констанс.

— Тише, Констанс, – мягко упрекнула его матушка. – Это же сэр Бретель, конечно, я его выслушаю.

Она шагнула вперед, и я обернулась, узрев отцовского маршала, который отвесил хозяйке низкий поклон.

— Молю о прощении, моя госпожа, но это не может ждать. – Он помедлил перевести дух, а когда заговорил снова, в его голосе звучали слезы. – Герцог, ваш супруг, мой добрый и благородный господин, убит, отошел к Господу в Димилиоке.

Едва он выговорил это, его ноги вдруг подкосились, и поножи с грохотом ударились об пол. Я отшатнулась и потянулась к ближайшей стене, которую смогла нащупать моя рука. Его внезапное падение поразило меня еще больше, чем слова, ударив в живот сильнее лошадиного копыта.

Матушка просунула руку ему под локоть, и он с трудом поднялся на ослабевшие ноги. Рядом с ним, облаченным в заляпанную грязью кольчугу, она выглядела свежей, как солнце на восходе, распущенные золотые волосы ниспадали до талии.

— Вы славный человек, сэр Бретель, – сказала матушка, одарив его доброй улыбкой, – но, к счастью, ошибаетесь. Мой муж здесь, приехал ко мне нынче ночью.

— Но, госпожа моя…

— Он в своих покоях. – Она сделала жест в сторону двери, соединяющей комнаты родителей. – Прискакал один и никому не сказал о своем прибытии.

Голова сэра Бретеля поникла, рука в перчатке закрыла лицо. Он был лучшим рыцарем и ближайшим другом отца: они вместе служили оруженосцами, вместе прошли вигилию^[2], и предыдущий герцог одновременно посвятил их в рыцари своим мечом. Во время трапез они порой рассказывали долгие, увлекательные истории про свои приключения, которые посрамили бы любого барда. Сэр Бретель так любил отца, что не мог бы даже скрыть что-то, не говоря уже о том, чтобы солгать его супруге.

Держась за стену, я добрела до двери в отцовские покои и вошла. Окна здесь были забраны ставнями, солоноватая летняя влажность в отсутствие огня делала воздух каким-то липким. Раздернутый полог над кроватью открывал взору пустую застеленную постель, но я все равно пошарила руками по перине, как будто кто-то мог скрываться в ее мягких глубинах. Но нет, тут никто не ночевал уже несколько недель.

— Нет! – раздался крик матушки, высокий, дрожащий от исступления. Я бросилась в ее комнату и увидела, как сэр Бретель отшатнулся, а она бросилась прочь от него, словно только что ударив, хоть я и была уверена, что подобное невозможно. – Он был здесь, в моих покоях, со мной в моей… – Она резко обернулась, дрожащим пальцем указывая на рыцаря: – Этого не может быть!

Сэр Бретель протянул руки, скрючив пальцы на обращенных вверх ладонях, будто святой великомученик.

— Леди Игрейна, его светлость лорд Корнуолльский мертв. Он храбро сражался, но стояла ночь, вражеские полчища были слишком многочисленными, и мы потерпели жестокое поражение. Пока наша крепость не была предана огню, герцог выехал за ее пределы, чтобы с мечом в руках встретить нападавших, но коня под ним убили, и пехотинец пронзил ему грудь. Мы отнесли его в надвратную башню и вынули копье, однако было уже слишком поздно.