Книга Мое имя Морган, страница 44 – Софи Китч

Он взял ладью, покрутил в пальцах, потом поставил обратно на клетку, съел мою пешку, одним ловким движением сгребя ее в ладонь, и бодро заявил:

— Пора уходить. Добейте меня, и покончим с этим.

Я послала за ним на следующий день, и мы сыграли три партии практически молча, прежде чем Акколон вздохнул и достал монетку. Голова Аполлона все быстрее мелькала у него между пальцами.

— Правда в том, – неожиданно заявил он, – что я не могу вернуться домой. Для меня нет там места. Отец так и сказал перед тем, как я уехал.

— Ох… – Вот и все, что я решилась сказать.

Он щелчком отправил монетку в воздух, поймал ее раз, другой, третий.

— К дьяволу его. Если он, как обещал, пришлет мне к посвящению в рыцари доспехи и двух лошадей, я готов век его не видеть.

— Но что же тогда вы будете делать? – спросила я. – Встанете под чьи-то знамена? – Я предположила, что он даст клятву верности Утеру, хоть эта мысль и была мне неприятна. К тому же тогда он останется, и мысль об этом расцвела в моей груди, словно весенний цветок.

— Вряд ли, – ответил он. – Придворная жизнь, турниры – это все не для меня.

Такой быстрый отрицательный ответ меня уязвил. Акколон пожал плечами.

— Скорее всего, вернусь в Галлию, наверно, в Париж, во всяком случае для начала. У меня там есть связи, я знаю пути. Там мне помогут стать наемником.

— Будете продавать свой меч тому, кто больше предложит? – Мы оба поморщились от моего неожиданно жесткого тона.

— Вы забыли, моя госпожа, что у меня почти нет выбора, – коротко ответил он. – Ни земель, ни титула, ни золота – что еще мне остается? Ошиваться в коридорах какого-нибудь британского замка в качестве рыцаря при чьем-то дворе, будучи по рангу чуть выше охотничьей собаки? Не-ет, лучше я продам свой меч, свое копье, свое мастерство. Постараюсь заработать достаточно, чтобы когда-нибудь обеспечить себе нормальную жизнь.

— Золото в обмен на кровь, – парировала я. – Бесчестная жизнь, если даже…

Прежде чем я успела закончить, он вскочил на ноги и быстрыми шагами преодолел полпути до выхода из церкви. Теперь нас разделяло несколько ярдов. Он не глядел на меня и устало потирал рукой основание шеи.

— Сейчас я должен сопроводить вас обратно в замок, моя госпожа. Мы слишком тут задержались.

Я поднялась и нетвердой походкой двинулась к нему.

— Прошу прощения. Я не должна была так говорить. Не знаю, что на меня нашло.

Акколон повернулся ко мне лишь головой и плечами, как сопротивляющаяся лошадь, которая не хочет слушаться узды.

— Это не имеет значения, – тихо сказал он. – И, конечно, моя госпожа обладает полным правом говорить такие слова.

— Нет, ничего подобного, и права у меня нет. Не обращайте внимания на мой ранг и на ваши предполагаемые обязанности. Я думала… – я глубоко вздохнула и подняла на него взгляд, – думала, что мы, возможно, уже выше этого.

Его лицо осталось спокойным, лишь брови чуть приподнялись, будто от боли.

— Как такое может быть?

Я не нашла ответа и поэтому вместо объяснений собрала все свое мужество и решила сказать правду. Никогда в жизни я не сомневалась сильнее, стоит ли говорить ее, да и выражение лица Акколона определенно не располагало к этому, но вместе с растущим чувством вины что-то внутри у меня тихонько, отчаянно шептало: «А почему нет?»