Книга Мое имя Морган, страница 175 – Софи Китч

Слишком скоро раздался стук в дверь, и матушка пригласила сэра Бретеля войти.

— Госпожа моя, все готово к отъезду, – сказал он. – Нам пора выдвигаться, если мы хотим до темноты прибыть к первому месту ночлега.

Не в силах сдержаться, я бросилась к нему и обвила смягчившегося рыцаря руками. Он смущенно обнял меня в ответ, осторожно, но крепко. Сэр Бретель всегда делал все для нас, оказываясь рядом в самые темные часы, – верный рыцарь королевы.

— Леди Морган, – наконец проговорил он тихо, и я заставила себя разжать руки. Он улыбнулся в своей благородной, меланхоличной манере, и мне стало интересно, слышал ли он что-нибудь об Акколоне, его названом сыне, которого мы оба потеряли. Но пока этот вопрос вертелся у меня на языке, я решила, что ответ на него лучше не знать. Знания, драгоценные сами по себе, сейчас могут лишь причинить боль.

— Я буду скучать без вас, сэр Бретель. Вы – лучший рыцарь из всех, кого я знала.

Он грациозно поклонился.

— Это большая честь для меня, миледи. Знайте, я всегда буду делать для вашей леди-матери все, что смогу.

Подняв глаза, сэр Бретель бросил на матушку взгляд, полный настоящей преданности. Она по-доброму улыбнулась, обнадеживающе кивнула своему рыцарю, и тот снова нас оставил. Прежде чем я успела понять, что все это значит, матушка уже была рядом и заключила меня в прощальные, благоухающие розами объятия.

— Я всегда буду любить тебя, Морган. – Потянувшись ко мне, она смахнула у меня из-под глаза одинокую слезу. – Пожалуйста, не плачь по мне. Я уезжаю туда, где мне будет куда лучше, – к собственной жизни и собственному счастью. А ты должна искать свою жизнь, искать изо всех сил, как только можешь.

Сердце мое упало, но я постаралась не заметить этого.

— Я тоже люблю тебя, матушка. Надеюсь, свобода – это все, что тебе нужно.

Она расцеловала меня в обе щеки, а потом посмотрела серьезным взглядом, и ее улыбка внезапно увяла.

— Я сожалею обо всем, что он навлек на тебя, – наконец-то сказала она.

— Я тоже сожалею о том, что он с тобой сделал, – ответила я.

По крайней мере, матушка знала, что я люблю ее, верю ей, что в наших бедах нет ни ее, ни моей вины, виноват в них лишь он, Утер Пендрагон, и сейчас мы в последний раз бросаем ему вызов.

Он мертв, а мы должны жить дальше.

Поскольку возвращения в Гор было не избежать, через несколько дней после расставания с матушкой я попросила о личной встрече с братом, верховным королем. Он немедленно известил о согласии и пригласил меня в тот самый садик, на который выходили матушкины окна.

— Леди Морган, добрая моя сестра, – сказал он, когда мы начали медленную прогулку вдоль ароматной, ровно подстриженной изгороди из лаванды, – прошу простить меня за столь неофициальную обстановку. В последнее время у меня так мало возможности бывать на воздухе, что мне даже в Большом зале душно. И все кажется таким… беспорядочным.

Голос у Артура был каким-то чужим, приглушенным и хрипловатым. Он шел повесив голову, на лице виднелись следы недосыпа и забот – словно растерянный, заблудившийся мальчишка, а не помазанник Божий, который держит в своих ладонях весь мир. Я сразу поняла, что мне следует сказать.

— Ваш отец… я хочу сказать, Утер Пендрагон, – начала я, хотя это имя застряло в горле, как репей, – был великим… правителем и вождем. Люди шли за ним, подчинялись ему, искали его наставлений. Он провел сотни сражений и, насколько я слышала, не был побежден ни в одном.