Книга Мое имя Морган, страница 115 – Софи Китч

— Элис, не говори так! Мне от одной мысли о таком дурно делается.

— Господи, cariad, не принимай это так близко к сердцу! Обещаю, что буду осторожна. Иди сюда, помолимся святой Нонне о даровании храбрости, а потом я пойду.

Мы так и сделали – посетив маленькую шестиугольную молельню, мы преисполнились силы духа. Я расцеловала Элис в обе щеки, крепко обняла ее и сказала:

— Передай Акколону, что я его люблю. И всегда буду принадлежать только ему, что бы ни случилось.

Она стоически кивнула, открыла дверь и, проходя мимо стражников, презрительно на них посмотрела.

Я ждала то сидя у окна, то у очага, то прохаживаясь мимо двери и прислушиваясь к звукам трапезы, которые смешивались с неумолчным шумом моря. Ждала, когда в каменном коридоре раздадутся шаги Элис.

Мне принесли поесть, но я почти не притронулась к еде, хотя и выпила вина: бодрящее, сладкое, очень хорошее, почти наверняка из Галлии. Во время наших долгих бесед еще в юности Акколон любил говорить, мол, в Бенвике постоянно кричат, что у них самое лучшее вино, самые пышные виноградники с самыми сочными плодами, которые топчут в бочках женщины с самыми красивыми ножками. Но им не хватает утонченности и искусности Галлии. И я смеялась, высмеивая это ребяческое желание превосходства, и признавалась, что не могу ничего сказать, поскольку не бывала ни в одном из этих мест.

Я отвезу тебя туда, говорил он, мы поедем, куда ты только пожелаешь. Ах, если бы у нас было побольше времени и мы не были так поглощены друг другом, чтобы поговорить о будущем! Если бы мы не раздумывали, а просто уехали!

Именно в таком, скучающем и меланхолическом настроении я пребывала, перебирая мысли, которые пришли в голову слишком поздно, когда в дверь, соединяющую наши покои, ворвалась Элис. Ее глаза были растерянными, как у побитой собаки, и внутри меня все перевернулось.

— Что случилось? – спросила я. – Что сказал Акколон?

Подруга медленной, неуверенной походкой подошла к очагу.

— Я с ним не поговорила. Только поймала его взгляд, но еще перед тем как Утер произнес молитву… – Она закрыла лицо руками и застонала. – Ох, Морган, мне так жаль, так жаль…

Чувствуя, как во мне поднимается паника, я оторвала ее ладони от лица.

— Кровь Господня, да что такое? Мы раскрыты? Акколон в цепях?

— Нет, ничего подобного. Но Утер…

Я почти перестала слушать; теперь, когда я знала, что мы в безопасности, все остальное не имело значения. Акколон как-нибудь переживет день, не отгадав загадку моего отсутствия. Но Элис почему-то все еще говорила, жестикулировала, давилась словами, и это было совершенно на нее не похоже.

— Прежде чем мы приступили к еде, Утер встал, призвал всех к молчанию и велел поднять тост за короля Гора Уриена и за радостное событие. – На ее лице появилась ужаснувшая меня гримаса страдания, какой я никогда не видела прежде. – Он объявил о ней, Морган, официально объявил всем, кто был в зале, о твоей помолвке и предстоящей свадьбе. Дьявольщина, они даже аплодировали. Я стала искать Акколона, чтобы подать ему какой-нибудь обнадеживающий знак, но началась суматоха, люди повставали с мест, захлопали. А когда мне наконец удалось увидеть его место, оно опустело.

Прошла еще одна ночь, на протяжении которой я все таращилась в темноту, а потом, когда горизонт посветлел, наконец провалилась в тревожный сон, лишь для того чтобы слишком скоро проснуться: чья-то твердая рука стала трясти меня за плечо.